Философская лирика

Тишина полей Мне видится среди полей уснувших, Где ночи настороженно тихи, Обрывки снов, летающих в тумане, И тень ракит, склонённых над водой. Здесь время замирает на мгновенье, И звёзды светят тихо, не спеша, Как будто кто-то шепчет в отдаленье О том, что в этом мире лишь душа. Бредёт луна по краю небосвода, Роняя свет на скошенный овраг, И этой тишины полна природа, Как будто мир — застывший, хрупкий знак. Вдруг ветерок дохнёт прохладой тонкой, Коснувшись трав, примятых у реки, И снова мрак сгущается за кромкой, Где сна и яви спутались штрихи. Мне видится — вся жизнь течёт меж строк, Где каждый звук — как отзвук давней были, И я стою у этих берегов, Где тени снов друг друга не забыли.

Ночные образы Мне видится среди полей уснувших, Где ночи настороженно тихи, Обрывки снов, летающих в тумане, И тень ракит, склонённых над водой. Плывут года, как лёгкие туманы, Скрывая зыбь несказанных дорог, А эти сны — небесные поляны, Где тишина сплетает свой венок. Природа спит, укутавшись в прохладу, Лишь ивы шепчут что-то при луне, И я ловлю неясную преграду Меж былью и тем, что витает в тишине. Взойдёт заря, развеяв сновиденья, Но в памяти останется навек Тот миг, когда средь поля и забвенья Я был и ветер, и трава, и снег. Мне видится — в безмолвии полей Мы все — обрывки снов, что не допели, И тень ракит, склонённых над водой, Хранит слова, что в тишине пролетели.

Звёздная тишина День угасает, быстро тая, В багрянце западных огней. И вновь приходит ночь глухая, Что холодна и хороша — видней. И вот уж сумерки сгустились, Огонь погас вдали, угас. И только звезды засветились, Напоминая свет далеких глаз. Огонь угас, и тени длинны, Ложится на поля туман. И ночи звездные картины Рисуют в небе свой обман. Мир замирает в ожиданье, Лишь ветер шепчет в тишине. И я ловлю воспоминанье О том, что было при луне. Но время лечит все потери, И ночь уйдет, настанет день. Лишь звезды в небе, словно двери, Хранят ночную тишину и тень.

Ночное угасание День угасает, быстро тая, Как тень от облака в степи. И вновь приходит ночь глухая, Что холодна и хороша, — терпи. И вот уж сумерки сгустились, Огонь погас вдали, угас. И только звезды засветились, Напоминая свет погасших глаз. Огонь угас, и тени длинны, Ложится на траву роса. И ночи звездные картины Рисуют в небе чудеса. Душа стремится ввысь, к покою, Забыв дневную суету. И тихо шепчет: «Что со мною? Я растворяюсь в темноту». Но вот заря уже алеет, И ночь уходит, как вода. А сердце верить не умеет, Что день вернется навсегда.

Сила четырёх Энергия ветра, огня и воды, Земли и созвездий — всё это для ты. Любимица мира и воли богов, Исполнись, как песня из вечных слов.

Владычица стихий Воздух и пламя, земля и вода Служат тебе, как и звёзд череда. Времени ток и богов торжество — Ты их любимица, ты — божество.

Дар стихий Ветром и пламенем, глиной, водой В присутствии звёзд и времён чередой Право любимицы мира и сил — Исполнись, как свет, что бог возносил.

Избранница Воздух, огонь, и земля, и вода — Ты их царица, ты их звезда. Времени стрелы и богов взгляд — Ты их любимица, ты их заряд.

Исполнение Ветром и пламенем, глиной, водой В присутствии звёзд и времён чередой, Право любимицы мира храня, Исполнись, как сила земного огня.

Стихия и сила Воздух, огонь, земля и вода — Твоя стихия навеки, звезда. Времени ход и богов торжество — Ты их любимица и божество.

Угасание Закат багряный окутал небеса, Как будто в мире стерты все веса. Смотрю туда, где гаснут чудеса, И в сердце — тихая, пустая полоса.

Прощание дня Закат багряный окутал небеса, И тихо гаснут рыжие леса. Смотрю туда, где гаснут чудеса, Где птиц прощальная летит краса.

На посту Солдат стоит на рубеже, Где каждый шаг — как на войне. Он помнит: дома, в тишине, Его там ждут не на листе.

Братство Стоят ребята плечом к плечу, Им не страшна ни смерть, ни зло. Они сейчас на той черте, Где время вспять не потекло.

Вера в жизнь Сквозь грохот пуль и взрывов дым Шагает парень молодым. В глазах — надежда и тоска, Что не вернётся он пока.

Долг Под свист осколков и огня Солдаты держат край земли. Своя земля у нас одна, И мы её не сберегли?

Гончие души Псы прокажённые рвут мою плоть, Когти впиваются в дрожь сухожилий. Им не насытиться — им бы добраться до жил, Чтобы хоть что-то я снова мог ощутить. Грызут, раздирают, не дают мне забыть, Как билось сердце, как воздух в груди закипал. Может, в агонии этой мне стоит пробыть, Чтобы почувствовать: я ещё не пропал.

Сквозь кожу к душе Они не щадят — прокажённые псы, Разрывают мне кожу, впиваются в кости. Им не нужна моя плоть, им нужны лишь часы, Когда я взвою от боли и брошусь к погосте. Но в этой резне, в этом диком огне, Я вдруг ощущаю, что жив ещё я. Спасибо вам, твари, за то, что по мне Прошлись, чтоб душа моя стала ничья.

Плоть для чувства Прокажённые гончие — стая без лиц, Раздирают мне тело, не ведая жалость. Им не нужно мясо, им нужно пробиться до жил, Чтобы я наконец-то почувствовал малость. Я забыл, что такое — дрожать и бояться, Я забыл, что такое — смеяться и петь. Пусть же грызут, раздирают и мнятся, Лишь бы душа не успела стерпеть.

Гончие души Псы, что плоть мою терзают, В рваных ранах ищут суть. Кровь по капле вытекает, Чтобы в пустоте блеснуть. Им не нужно мяса, жил, Им нужна душа живая. Чтоб хоть что-то я простил, В этой боли замирая. Каждый укус — как вопрос, Каждый взгляд — как приговор. Я давно уже не пёс, Я — застывший разговор.

Плоть и дух Гончие, чья шерсть в парше, Рвут меня на части. В этой дикой кутерьме Ищут моё счастье. Но не в теле, не в костях, Не в горячей крови — В сердце, что застыло впрах, В затаённой боли. Чтоб почувствовать хоть миг, Чтоб забыть про стужу, Раздирают плоть — и крик Становится жемчужен. И в агонии живой Понимаю ясно: Только болью и травой Можно жить прекрасно.

Прокажённая стая Псы с облезлою спиной Рвут меня в клочки. Им не нужен я живой, Только чтоб куски Плоти падали на снег, Чтоб душа рвалась. В этом аде человек Чувствует хоть связь С миром, где он был живым, Где любил и ждал. Стая воет: «Стань другим!» Я уже устал. Но терзают, не щадя, Чтоб я ощутил: Боль — последнее дитя Тех, кто не любил.

Гон Они бегут — их лапы в кровь разбиты, Глаза горят безумным, жутким светом. Им нужно мясо, чтобы быть сытыми, Но главное — добраться до ответа. Прокаженные твари, вы — внутри, Вы грызете меня, я — ваша пища. Но я молю: хоть что-то сотвори, Пока мы вместе этот ад не ищем.

Гончие Они бегут по следу, чуя кровь, Вгрызаясь в плоть, чтоб душу отыскать. Им всё равно — надежда или боль, Лишь бы хоть что-то снова испытать. Прокаженные псы, их яд внутри, Они не ведают ни сна, ни дня. И каждый укус — крик: «Умри, умри!» — Пока есть сила рвать и гнать меня.