Длинные стихи

Танец, сковородки и синий трактор Полина с Настей танцевали, Весь день без устали плясали. Вдруг Миша в дверь к ним постучал, И танец в битву перерос. Схватили девочки сковородки, Погнали Мишу по дорожке. Он отбивался, как умел, Но под напором не уцелел. Тут Ярик на подмогу прибыл, Увидел он, что Миша взвыл. «Прекрас! — сказал он. — Хватит драться, Пора нам песней наслаждаться!» Запели «Синий трактор» хором, Забыв про ссоры и раздоры. Полина, Настя, Миша, Ярик — Теперь все вместе, как фонарик. Денсили, били, пели дружно, Теперь им ссориться не нужно. Ведь если в дом приходит мир, То каждый счастлив и кумир.

Глухомань Аргуни Затерялось село в Забайкальском краю, Где Аргунь свои воды несёт, И за ним, словно стража, встаёт стена леса, Тишина здесь, как вечность, живёт. Избы ставятся в ряд, как солдаты в строю, Крыши крыты драньём и травой, А в оградах — бурьян, да полынь, да крапива, Да колодец с холодной водой. По утрам петухи заливаются звонко, И туман над рекою плывёт, Рыбаки на заре достают из мотни Серебристого хариуса лёд. Здесь дороги — одна, да и та в половодье Превращается в топь и песок, А зимой — только санный, скрипучий, И мороз за щипок — на часок. Но живут здесь душой, не спеша, не внатяг, Помнят предков, и веру, и честь. И покуда Аргунь в берегах шелестит — Будет русская глушь, и она есть.

Кто враг? Война на Украине — чья вина? Ответ простой: пиндосов семена. Они посеяли раздор и смуту, А мы лишь защищаем свою суть. Кто помогает Украине? Те же, Кто нам санкции шлёт, надеясь реже Увидеть нас с улыбкой на лице. Но мы смеёмся: «Санкции — в пизде!» Россия — та, что била всех врагов: И шведов, и французов, и полков Немецких. Мы давали пиздюлей Всем, кто хотел нас сделать поскорей Рабами. Но не выйдет, пиндосы! Вы — главный враг для мира и красы. Россия встанет, как бывало, вновь, И всем покажет, что такое кровь. Так пусть же знает каждый: наш народ Не сломит ни санкций, ни голод. Мы — русские, и с нами Бог и честь, А пиндосам — пизда, и это есть!

Лета златые О лета златые, блаженные дни, Когда в чистом поле резвились огни. Зефиры ласкали ланиты лесов, И мир был исполнен чудесных даров. Природа в венце из цветов и листвы Дарила нам яства земной красоты. Вкушали мы нектар медовых часов Под пенье пернатых, что славили кров. Но время крылато — не спрячешь в горсти, Уносит мгновенья в незримые вёрсты. Взойду на вершину, воззрю в небосвод И вспомню, как счастлив я был в этот год. О лета златые, где вы? Лишь во сне Являетесь ныне, как в дивной весне. Сбирайте же, музы, в свой пышный фиал Тот свет, что нам каждый рассвет даровал.

Цветение в тени Меня зовут Сакурой — так прозвали, За то, что я как вишня, нежна и тонка. Но в сердце моём, как в холодной стали, Тоска поселилась у самого дна. Я вижу во сне его карие очи, Ивана — соседа по парте, дружка. Мы вместе гуляем, смеёмся до ночи, Но я для него лишь одна из звонка. Он брюнет, кареглазый, обычный мальчишка, А я — как сакура, вешний цветок. Мне хочется больше, чем просто книжки Листать на уроке, смотреть на восток. Но знаю я точно: ему не до страсти, Он видит во мне лишь подругу, сестру. А я разбиваюсь на мелкие части, Когда он проходит по коридору. Полгода назад я любила другого, Диму — высокого, старше на год. Он тоже не принял признанья простого, Сказал: «Ты ребёнок, пройдёт этот год». И вот я опять в этом замкнутом круге: Влюбляюсь без памяти в тех, кто не мой. Два раза обожглась — и снова в испуге Бегу за мечтой, за пустой тишиной. А сакура цветёт, осыпаясь в апреле, И лепестки её падают в грязь. Мне в седьмом классе так хочется верить, Что счастье придёт, хоть сейчас не сбылось.

В ней вся жизнь В ней вся моя жизнь — от рассвета до тьмы, От первого взгляда до вечной зимы. Она — моя вера, мой грех и мой храм, Я всё ей отдам, ничего не отдам. Она — моя осень и мой майский гром, Мой тихий причал и бушующий дом. С ней время летит, но не давит плечо, Мне с нею легко, мне с ней горячо. Она — моя песня, что в сердце звучит, Мой самый надёжный и хрупкий магнит. Я в ней растворился, как в море волна, И больше не нужен мне берег и дна. Она — моя память и мой новый день, Моя золотая в рутине мишень. Я в ней нахожу и покой, и полёт, Она — моя жизнь, и она не умрёт. Она — моя вечность в коротком "сейчас", Мой самый счастливый и честный рассказ. Я ею дышу, я в ней вижу свет, И лучше её в этом мире нет.

На высоте В горах Дагестана, где небо в снегу, Монтажники тянут стальную дугу. Труба, словно змей, извиваясь вдали, Уходит в ущелья, где камни легли. Здесь ветер пронзает до самых костей, И нет здесь дороги для простых людей. Но люди, как скалы, стоят на посту, Варят металл на пустом на весу. Кинжалом сверкает сварной аппарат, Искры летят, как горный водопад. А где-то внизу, в долине реки, Ждут дома, где близкие так далеки. Здесь каждый проход — это вызов судьбе, Здесь каждый стык — как молитва к тебе. И если труба загудит в тишине, То значит, что жизнь здесь идёт наравне. Спускаясь с вершин, оставляя следы, Они возвращаются в мир суеты. Но в сердце навеки останется гор, Где каждый монтажник — и страж, и актёр.

Любовь и осколки Сердце обычно любовь разбивает, Это закон бытия, а не зло. Каждый влюблённый об этом всё знает, Только безумно биение шло. Стук учащённый — и вот уже трещин Сеть расползается тонкой змеёй. Ты ещё любишь — но он не замечен, Он превращается просто в чужой. Долго ли будет струиться обида Сквозь микротрещины в сердце твоём? Скажешь себе: «Никакого мне вида Не было в счастье пустом и ничьём». Всё, что разбито, когда-то срасталось В новый рисунок — мозаику чувств. Только бы сердце опять не сдавалось, Как ни пытал бы его этот груз. Мир не кончается точкой разрыва, В небе луна совершает свой круг. Сердце — оно и красиво, и лживо, Но без него мы — без рук.

Пламя и пепел Ты был циничен, я — горда, сильна, Но страсть обоих нас сожгла до тла. «Мне безразличен он», — твердила ты, Но рухнули все прежние мосты. Слова бросали, как в костер дрова, И пламя жгло до самого нутра. Сегодня пепел стынет на ветру, Но сердце шепчет: «Я его верну». И в тишине, где спят былые сны, Я слышу эхо гулкой тишины. Быть может, завтра всё начнём с нуля, Два пепла, две судьбы, одна земля.

Последняя дорога Я еду к вам, друзья мои старинные, Где шум реки и запах тополей, Где в памяти остались дни былинные, Как свет в окне далёких фонарей. Последний раз я вижу эти дали, Где каждый камень помнит наш смех, Где мы когда-то счастье рисовали На карте детства, что не знала бед. Вот дом, где мы мечтали о победах, И двор, где ночь встречали до утра, И тропка к речке, что вела к обедам У костра, где пела гитара. Я обниму вас крепко, без печали, Хоть в сердце тихо шепчет: «Это — край». Мы вспомним всё, что время не украло, И слёзы смахнем, улыбаясь вновь. Пусть этот путь — последний и прощальный, Но в нём живёт наш молодой рассвет, Как эхо смеха, чистый и хрустальный, Что не умрёт, пока мы вместе есть.

Пенальти в Питере В Питере матч, на кону финал, «Спартак» с «Зенитом» вступили в бой. Фаворит — хозяин, но дух не упал, Игра напряжённая, счёт нулевой. Девяносто минут, и ещё полчаса, Никто не сумел пробить ворота. Судьбу решают теперь пенальти, И сердце забилось у всех до предела. Вратарь «Спартака» — Повод на замене, Он вышел спокойным, с холодным взглядом. Два удара отбил, как в учебном фильме, И дал команде надежду на лавры. А дальше — защитник, решительный Ву, Подошёл к мячу, замер весь стадион. Разбег, удар — и сетка дрожит, Победа! И крики, и слёзы, и смех. Так в тяжком поединке, под северным небом, «Спартак» одолел, пробившись в финал. Не фаворит, но духом и волей железным, Он празднует триумф, что сердцу так мил.

Родные берега Не забывай родимые края: Где дуб посажен, там он вырастает. Дом новый обретешь, отчизну никогда, Цветок от пересадки засыхает. Как дерево без корня не живёт, Так человек без родины — калека. Чужбина хлебом горьким подаёт, А дома ждёт всегда и ждёт калека. Ты улетишь за тридевять земель, Но сердце будет рваться в край знакомый. Там, где зима метёт и стынет ель, Твой дом остался, твой порог и кома. Не верь, что можно всё начать с нуля, Сменив страну, как старую одежду. В крови у нас — озёра и поля, И это не порвать, как и надежду. Так помни, где твой первый в жизни вздох, Где мать качала и отец учил. Родной язык — не просто слогов вздох, Он душу лечит, он тебя лечил.

Корни Не забывай родимые края: Где дуб посажен, там он вырастает. Дом новый обретешь, отчизну никогда, Цветок от пересадки засыхает. Здесь каждый камень помнит твой порог, И ветер шепчет имена знакомых. Чужая речь — как сбившийся поток, А в отчем доме — тишина и кома. Не вырвешь сердце из груди своей, Как ни старайся, как ни рви на части. Земля отцов всего тебя сильней, И в ней твоя и боль, и страсть, и счастье. Вернись хоть мыслью в детства светлый сад, Где яблони роняют цвет на плечи. Там каждый лист — как драгоценный клад, И нет на свете ближе, ближе, легче. Так помни: где бы ни был ты в пути, Начало есть у каждого начала. Родной очаг — его не обойти, И память — то, что нас не покидало.

Лучшим кумовьям Анжелика и Дима, сегодня ваш день, Свадьба играет, сияет везде. Вы — не просто супруги, вы — наша родня, Крестили Эвелину, спасибо вдвойне. Мы помним тот день, как держали дитя, С любовью и верой в руках у купели. С тех пор вы — опора, подмога, друзья, Дороже таких кумовьев не имели. Желаем вам счастья, чтоб дом был полон Ребячьим смехом и детским теплом. Чтоб каждый ваш день был любовью согрет, И чтоб не смолкал в вашем сердце псалом. Благополучия, мира, добра, Пусть сбудутся все заветные планы. Чтоб вместе шагали вы сквозь года, И были друг другу всегда-всегда рады. Крестница наша вас обожает, Шлёт поздравленья и чмок в интернет. «Вы лучшие!» — громко она повторяет, И шлёт вам свой детский, но искренний свет.

Кумам с любовью Анжелика, Дима, вы — родные, В день свадьбы поздравляем вас! Вы — кумовья нам золотые, Спасибо, что вы есть у нас. Эвелину крестили вы когда-то, Дочь нашу в сердце приняли. Теперь мы — словно брат и брату, Друг друга крепко обняли. Желаем вам любви и счастья, Пусть дом ваш полон детворы. Пусть обойдут вас все ненастья, И пусть сбываются мечты. Благополучия и мира, Достатка, радости, тепла. Пусть ваша крепкая квартира Всегда уютною была. Крестница вас обнимает нежно, Целует в щечки, говорит: «Вы — самые на свете лучшие, Пусть сердце радостью горит!»

Дождь в душе Вечер. Дождь. И тишина в квартире. Нету сил поднять усталый взгляд. Сердце стонет в этом тёмном мире, Где огни надежды не горят. Пустота в душе — звенящей бездной, Страх грядущего сдавил виски. Я не знаю, как дожить до встречи, Что готовит череда тоски. Предчувствие беды — как острый ножик, Режет душу, не даёт вздохнуть. С кем разделить мне этот горький уголёк? И кто мой враг, и кто — мой верный путь? Мысли в хаосе, как пчелы в улье, Исступленно ищут сладкий мед. Но внутри — лишь страх, да ветер, в платье, Да надежда, что любовь придёт.

Осенний вечер Снова вечер. Дождь стучит по крыше. За окном — холодный, серый свет. На душе всё тише, злей и выше Боль потерь, которым счета нет. Я не знаю, как дожить до встречи, Что готовит мне судьба во мгле. В мыслях хаос, будто в страшной сече, Пустота и трепет на земле. Надежда тает тонкой, хрупкой нитью, Предчувствие беды сжимает грудь. С кем разделить свой страх, потерь полынь мне? И кто из них — мой друг, а кто — мой враг? Дождь всё плачет, вторя тихой скрипке, И не видно звёзд в ночной тиши. Только слышно, как в пустой калитке Ветер шепчет: «Всё уже реши».

Ночное ожидание Снова вечер. Дождь стучит по крыше, За окном — ни света, ни тепла. На душе — пустыня, стало тише, Словно жизнь куда-то уплыла. Я не знаю, как дожить до встречи, Что она готовит мне — беда? Надежда гаснет, словно в бурю свечи, И не взять её ничью, ничью. В мыслях — хаос, бардак и тревога, Предчувствие беды не отпускает. С кем разделить мне эту грусть-дорогу, Кто друг, кто враг — судьба не отвечает. Страх сжимает сердце, как тисками, Я один на мокром пустыре. Только дождь, что плачет за окнами, И тоска в безмолвном разговоре.

Под шум дождя Плачет дождь за тёмными стеклами, В душе — пустота и тоска. Не знаю, как нам до встречи дожить С надеждой, что так далека. Предчувствие беды не уходит, В голове — беспорядок и страх. С кем разделить этот холод в погоде? И кто мой друг? И кто мой враг? Мысли путаются, как нити, Время тянется медленно прочь. Что нас ждёт? Я хочу, чтоб открыли Дверь, что прячет отчаянью ночь. Но дождь всё стучит, не смолкая, Навевая тоску и печаль. И не знаю, где правда, где края, Только сердце уходит вдаль.

В предчувствии встречи И снова грусть. И снова вечер. Моросит дождь. В душе пустота. Я не знаю, как дожить до нашей встречи, Что она мне готовит — не таю спроста. Надежда умирает последней, но вянет, В мыслях полный хлам, как после войны. Предчувствие беды меня не покинет, Боюсь, что не выдержу этой стены. С кем разделить свой страх, кому открыться? И где мой друг? И кто мой враг? Вокруг лишь тени, готовые слиться В один безысходный, холодный мрак. А дождь всё стучит по карнизу уныло, И вечер сгущается, как синий дым. Ты где-то далеко, но сердце застыло В ожидании, полном тоски и былым. Быть может, встреча прогонит тревогу, Развеет сомненья, как ветер туман. Я верю: осталось совсем немного До той минуты, когда всё — обман.

Дождь в душе И снова грусть, и снова вечер. Моросит дождь, в душе — пустота. Не знаю, как дожить до встречи, Что ждёт за ней — одни кресты. Надежда вянет, но не сдохла, В мыслях — разбитый хлам. Предчувствие беды как охла Сжимает сердце пополам. С кем страх делить? Где друг, где недруг? Вопросы виснут в тишине. И кто мне брат, а кто медведь — Понять не в силах даже днём. А дождь стучит, и ветер воет, Тоска сгущается стеной. Мне кто-то душу беспокоит, И не могу я быть собой. Но верю я: придёт прощенье, И встреча смоет эту боль. Пока же — вечер, дождь, забвенье И беспросветная юдоль.

Предчувствие И снова грусть. И снова вечер. Моросит дождь, в душе пуста. Я не пойму, как мне до встречи Дожить теперь — хоть до моста. Что ждёт меня? Она готовит То ли разлуку, то ли свет. Надежда умирает, но ведь И я к надежде не привык. В мыслях — полный хлам и пыль. Предчувствие беды не тает. С кем разделить свой страх, свою быль? Где друг, а кто — мой враг? Кто знает?

Ночь перед встречей И снова грусть. И снова вечер. Дождь моросит, в душе — тоска. Не знаю, как дожить до встречи, Что нам готовит — так близка. Надежда умирает поздно, В мыслях — беда, предчувствий мгла. С кем разделить свой страх и слёзы? Где друг, а кто — мне враг? Вот чту я жду… Надежда умирает поздно — Но всё ж надеюсь я на чудо.

Железный друг Я до тренинга голодный, Я белково-углеводный, Я в обнимку с гирей сплю, Очень я её люблю. Мой будильник — гантель звон, Вместо кофе — протеин, Я на завтрак ем батон, Но не хлебный — витамин. Жим лёжа — мой покой, Приседанья — мой уют, Только б мышцы не застой, Только б веса не дают. Но однажды в воскресенье Я устроил день рожденья: Вместо торта — тунец, Вместо водки — огурец. Гости в шоке, я в восторге, Все худеют на подкорке, А подруга шепчет: «Брось, Ты и так — железный гвоздь!»