Философская лирика

Северный город Серые стены, промозглый туман, Ветер прохожих сбивает с ног. Город-загадка, холодный обман, В лужах дрожит неба желтый клочок. Фонари, как слепые глаза, Светят устало в пустых переулках. Где-то вдали завывает гроза, Тонет во тьме на забытых прогулках. Северный город, ты вечно в плену Собственных стен и разбитых надежд. Я в тишине твоей снова тону, Слыша шаги у закрытых дверей.

Мамина молитва Сколько ночей ты без сна провела, Возле кровати моей, не дыша? Рядом с тобою пройдут все дела, В сердце вселяется вновь тишина. Ты для меня — самый прочный оплот, Лучший надёжный и ласковый друг. Горести тают, как вешний же лёд, Если твой голос звучит рядом вдруг. Знаю, что ты никогда не предашь, Верю, что ты не оставишь в беде. Даже когда на душе моей — чад, Ты, словно лучик, сияешь везде. Я повторяю с утра до утра: Ты — самый важный и нужный мне свет. Мама, спасибо, что ты так добра, Лучше на свете тебя просто нет. И через годы, пройдя сотни вёрст, Я сохраню этот негаснущий свет. Чтобы тебя защищать — это мост, Что я построю на тысячу лет.

Свет ушедших Двое учителей и семеро детей — Ушли, оставив свет в душе навек. Их голоса в тиши грядущих дней Звучат, как будто рядом человек.

Незабытые Двое учителей и семеро детей — Ушедшие, но вечно с нами вы. В молчании осенних вечерей Мы слышим ваши тихие слова.

Урок ушедших Двое учителей и семеро детей — Ушли, но их уроки не забыть. В сердцах остался свет от тех огней, Которым суждено вечно светить.

Память о них Двое учителей и семеро детей — Ушедших не вернуть, но помнить будем. Их образы средь жизненных путей Мы в сердце, как святыню, не забудем.

Ушедшие Двое учителей и семеро детей — Ушли, оставив тишину в ответ. Но в наших душах свет их долгих дней Не гаснет, сохраняя тёплый след.

Учителя и дети Двое учителей и семеро детей — Тех, кто ушёл, нам больше не вернуть. Но память светит в сумерках ночей, И в сердце продолжается их путь.

Тихий свет Ушедшие — как свет в конце тоннеля, Они ведут, хоть нас и нет вдали. Их голоса — как нежная свирель, Что слышим мы, когда мы не одни.

Эхо шагов Ушедшие — не эхо, не следы, Они — внутри, где тишина живёт. Их нет, но я не чувствую беды: Они — мой самый тихий, тёплый вздох.

Невидимый мост Ушедшие — невидимый нам мост Между мирами, где не слышен крик. Они — как отраженье детских слёз, Как в сумерках зажжённый на миг блик.

Свет в тишине Ушедшие — как звёзды в вышине, Они горят, хоть нас и не видать. Их свет живёт в вечерней тишине, Учил нас жить, любить и не роптать.

Тени в памяти Ушедшие — не тени, не туман, Они — в дыханье ветра за окном. Их голоса — как тихий океан, Что не стихает в сердце моём.

В моей груди Они ушли, но в сердце навсегда Остался свет их добрых, мудрых глаз. Я говорю с ними, как в те года, И в этой встрече нет прощанья фраз.

Вечное эхо Они ушли, но эхо их шагов Звучит в моей душе, как тихий стих. Я помню всё: улыбки, боль и кров, Они — мой мир, хоть мир утих.

Невидимая нить Они ушли, но нить не прервалась, Что связывает нас через года. Я чувствую их рядом, хоть ушла Их плоть, но дух остался навсегда.

Тени прошлого Они ушли, но не ушли совсем, Живут в сердцах, где память — вечный свет. Я говорю с ними, хоть нас нет меж, И в этом разговоре горя нет.

След в душе Они ушли, оставив тишину, Но я их слышу в каждом вздохе дня. Их образы храню я, как весну, Они — часть неизменная меня.

Вспоминаю Они ушли, но свет их не погас, В душе моей звучит их тихий глас. Я помню взгляд, улыбку и тепло, Как будто всё вчера ещё прошло.

Джаз на пепелище Играет сменится, шумит молодежь, Деревня пылает, а им все не в мочь. Пылает избушка, здесь чей-то был дом, Сидели детишки под старым углом. Зачем совершили столь дерзкий вы шаг? Деревню спалили, танцуя под джаз. Истлевшие трубы как кости торчат, Ребята, ребята, оглядитесь назад. Вас мама и папа учили не так, А вы что творите под музыку джаз? На пепле смеётесь, не ведая стыд, Развеян по ветру последний ваш стыд. Беда не оставит и ваших домов, Закон воздаянья безжалостен, строг. Играет сменится — и пламя в груди, Очнитесь, пока не погасли огни.

Пеплом джаза Играет сменится, шумит молодежь, Деревня пылает, а им все не в мочь. Пылает избушка, здесь чей-то был дом, Сидели детишки под старым углом. Зачем совершили столь дерзкий вы шаг? Деревню спалили, танцуя под джаз. Истлевшие трубы как кости торчат, Ребята, ребята, оглядитесь назад. Вас мама и папа учили не так, А вы что творите под музыку джаз? Сгорели качели, и сад, и плетень, Забыли вы совесть в тот страшный день. Взрослые дети, где ваша душа? Осталась лишь сажа на месте двора. Играет сменится — последний аккорд, Прощальный привет вам от пепла и нор.

Зов света Мне ночь сковала очи, Глаза свои закрыв, С уставшею душою В кровати я лежал. Ты так меня просила, И так меня звала, Что я хотел подняться На милый зов от сна. Но вдруг раскрылись окна, И хлынула струя Сверкающего солнца, И пробудился я. Вскочил я, полный силы, Вдохнул рассвета свет, И все, что было милым, Нашло на всё ответ. Смотрю в глаза живые, Где солнца свет дрожит, И чувства неземные В груди моей бегут.

За гранью судеб Там за границей судьбы — и мрак, и скинут руки, Скитались вместе мы в тоске, в разлуках и в разлуке. И стлался следом липкий смог, холодный, злой, сердитый, А мир нам чудился — подлог, сирень цветёт и мило. Но света нет. Луна мертва. Простор наш стал темницей. Дороги все ведут туда, где мрак густой клубится. Сиреневый туман плывёт, скрывая все приметы, А за спиной — неясный счёт, и нет на нас ответа. Чужие тени на стене, обрывки сновидений. Мы шли на свет, но в глубине нашли лишь тень сомнений. И каждый вздох — как тяжкий груз, и каждый шаг — прощание, Но ты твердил: «Держись, не трусь, мне важно обещание». Прошли века в один лишь миг, разлука стала вечной. Иссяк надежды родник, но был он безупречным. Мы сберегли в руках тепло, что грело в час ненастья, И пусть вокруг всё заросло — мы удержали счастье. Теперь стоим на берегу, где волны бьют беззвучно. Я вновь сказать тебе могу: «Всё было не напрасно!» Там за границей судьбы — лишь мрак и пустота, Но мы с тобой, как два столба, прошли сквозь все креста.

Там за границей Там за границей судьбы — и мрак, и скинут руки, Ходили вместе мы: печали и разлуки. И вслед стелился нам туман, холодный, злой, сердитый, А нам казалось всё обман — сирень цветёт и мило. Но только света нет Луны, покинут и просторы. Здесь тишина, и слышны лишь теней разговоры. Мы шли по краю, где мечты сгорают без следа, И помним мы: была весна, но не пришла сюда. Туман сгущался, словно сеть, ловил нас в свои петли, А мы пытались не смотреть, как наши тени блекли. И каждый шаг был словно вздох в пустыне ледяной, Но ты шептал: «Не бойся, я с тобой, я за спиной». Но время шло, и мрак густел, сжимая горизонты, И стали явью те слова, что были лишь рекорды. Упали руки, смолкнул крик, и тишина настала, Но я пишу: ты в этот миг меня не покидала. А за границей судьбы — лишь пепел и зола, Где наша молодость в пылу костра сгорела. Но если свет погас совсем, и нет ни сил, ни слов, Я вспомню: мы вдвоём прошли сквозь тьму веков.