Философская лирика

Игра без правил Шекспир оставил нам простую суть: Играем роли, но не знаем суть. Сменяем маски, прячем боль и грусть, Но кто свой сценарий — пусть.

Марионетки судьбы Весь мир — театр, а люди в нём — актёры, Но кто режиссёр — не знаем до сих пор. Мы пляшем под невидимые взоры, Забыв, что сами держим свой зазор.

Крик в вышине Я тоже, как птица, однажды взлечу, Разжав кулаки, отпустив. И в небе бездонном я с ними кричу, Пока меня держит прилив. Но вот закружилась земная юла, И время сбивает с крыла. Я падаю в пропасть, где нет ни тепла, Где память давно умерла. Однако же, силу находит душа, Чтоб снова подняться с колен. Я слышу, как тихо, почти не дыша, Мне шепчет далёкая тень. И в этом полёте я вижу дома, И лица, и рек берега. Но птицей свободной сошла я с ума, И небу я больше слуга. И где-то там, выше, где звёзды горят, Я с криком сольюсь в тишине. Меня не примут и не простят, Но я остаюсь на волне.

Птица в небе Я тоже, как птица, однажды взлечу, Пытаясь найти свой приют. И в небе бездонном я с ними кричу, Покуда земные живут. Но крылья устанут, и ветер прибьёт К земле, где начало начал. Я снова увижу, как солнце встаёт, И вспомню, о чём я молчал. Мой путь не из лёгких, но я не сверну, Хоть ночь и сгущается тьмой. Я к свету пробьюсь, я его догоню, Чтоб стать наконец собой. Пусть камни и стрелы летят по пятам, Пусть гром разрывает тишину. Я к небу взлетаю — я верю мечтам, Я в сердце её сберегу. И пусть я упаду — упав, я взлечу Опять, как за птицею — вслед. Я в небе бездонном, в котором кричу, Найду свой потерянный свет.

Утро и тишина Пусть утро ресницами свет разобьёт, Вдохнёт в тишину забытьё. Но этот покой — он со мной и уйдёт, Как море забирает ручей. За окнами ветер вздыхает устало, Листая страницы листвы. Здесь время застыло, его слишком мало, Чтоб прятать в бумагах мечты. Сквозь шторы скользит золотая дорога, Туда, где остался твой след. Мы оба устали от долгого срока, Но в памяти яркий рассвет. Ты помнишь, как, стоя на мокром перроне, Я верил, что встречусь с тобой? Всё эхо звучит в предрассветном вагоне, А счастье — за горькой губой. И пусть этот мир никогда не услышит Мой шёпот в пустых адресах, Я знаю: душа моя всё ещё дышит В твоих голубых небесах.

Миг до завтра А завтра настанет, и солнце взойдёт, Развеет тумана печаль. Но этот покой, что сейчас я дышу, Ничуть уходить мне не жаль. Вот чай остывает, и тени растут, В окне — отражение тьмы. Здесь кажется вечность, но слышится тут Лишь шорох знакомой зимы. Бумаги листы белизной на столе, На строчках — застывшие сны. И слово, рождённое в этой мгле, Проснётся лишь с каплей весны. Затишье и холод, и мягкий уют, Вдруг время теряет свой счёт. Ещё не готов я пуститься в маршрут, Где новый рассвет настаёт. Пусть утро ресницами свет разобьёт, Вдохнёт в тишину забытьё. Но этот покой — он со мной и уйдёт, Как море берет ручейё.

Вечерняя тишина А завтра настанет, и солнце взойдёт, Развеет тумана печаль. Но этот покой, что сейчас я дышу, Ничуть уходить мне не жаль. За окнами вечер рисует узор Из звёзд и прохладной листвы. Здесь время застыло, и каждый прибор Не слышит шагов суеты. В гостиной уютно мерцает свеча, На стуле забыт вязаный плед. И мысли плывут, никуда не спеша, Как в полдень над озером след. Быть может, всё то, что болит и бурлит, Утихнет к рассвету само. Но в этой ночной тишине, как гранит, Стою, не смотря на окно. Пускай же наступит, и лучик скользнёт По книге, пылинкам, стеклу. Всё то, что так трепетно ночью живёт, Я снова в себе сберегу.

Клин журавлиный По небу летят, тревожно кричат Любимцы бродяг – журавли. Прощальный свой зов бросают в закат, В далёкие, тёплые дали. Плывут корабли по воле ветров Над сонной землёй в вышине. И тянется нить из песен и снов Ко мне наяву и во сне. Осенняя грусть, как тихая боль, Сжимает мне сердце порой. Но с ними и я уношусь с тобой, Куда-то далёко, домой. Пока не растаял в небе их клин, Я вслушиваюсь в тишину. И верю: наступит весенний день, Я встречу тебя и верну. А небо хранит их гордый полёт, Дорогу на юг и обратно. Любимцы бродяг уносят с собой Мою бесконечную правду.

Тоска в стакане Текут часы, как черный воск, В стакане плещется тоска. Здесь каждый звук негромок, прост, И даль небесная близка. Я слышу, как на пол упал Листок с нечитанной строкой. Сквозь шторы лунный оскал Рисует призрак за спиной. И кажется, что этот свет Уже горел в иной ночи, Когда растворится ответ В молчанье горькой саранчи. Мы все уходим по часам, Как воск по краю бытия. Одни лишь тени по углам Сквозь сон касаются меня. Печаль — не то, что мы зовем Тяжелым грузом на плечах. Она становится дождем И оседает в мелочах. Но в час, когда погаснет свет, И станет пусто и легко, Тоски уже в помине нет, Лишь черный воск течет в окно.

Часы текут Текут часы, как черный воск, В стакане плещется тоска. Здесь каждый звук негромок, прост, И даль небесная близка. В углу мерцает бледный свет, Стекло дрожит от тишины. Никто не спросит: «Что в ответ?» Никто не ждет иной волны. Дыханье — ровное, как стук Ночных часов в пустом дому. Остывший чай — единственный друг, Который стойко ждет во тьму. А за окном — такой же мрак, Такой же плен, такой же сон. И я, как все, — случайный знак, Что в этой вечности рожден. Уйду, как входит маятник в тень Из круга света и тепла. Придет обыкновенный день, Но тишина уже была.

Таинство ночи А ночь всё длится, как во сне, Она темна, как тайный знак, И дикий мед на самом дне Пьянит, не требуя иных благ. Текут часы, как черный воск, В стакане плещется тоска. Здесь каждый звук негромок, прост, И даль небесная близка. Никто не ждет нас впереди, Лишь тьма, как преданный паж. Мы сами выбрали пути, Где ночь — единственный мираж. Она укутала собой Весь мир, оставив нас одних. Мы дышим этой тишиной, Допив до дна колдовской стих. И ничего уже не жаль, И всё, что было — лишь обман. В ночи сгорает в тишине Последний дикий наш дурман.

Ночной мёд А ночь всё длится, как во сне, Она темна, как тайный знак, И дикий мед на самом дне Пьянит, не требуя иных благ. И тишина густа, как смоль, В ней тонет каждый звук и шаг. В бокале — горькая юдоль, Но сладок этот дикий мрак. Луна не светит в этот час, Лишь звёзды бродят наугад. Мы пьем до дна, не смыкая глаз, И ночи нас не торопят вспять. Здесь не нужны слова и свет, И время потеряло ход. В бокале ночи — мой завет, Пьянящий мёд наоборот. Пускай продлится этот сон, Где сладость горечи сродни. Мы пьем, и небу нет препон, И бесконечны наши дни.

Небесный дозор Людмила-воительница, гроза врагов, Хранительница вечных, мудрых снов. «А ты куда?» — твой голос с высоты, Как эхо запредельной чистоты. Строга, но справедлива, как закон, Ты ставишь перед выбором — и он Решает всё: идти или стоять, Чтоб душу свою в битве не сломать.

Голос с неба Людмила-воительница, строгая, как сталь, Хранительница тайны, что несут вдаль. «А ты куда?» — звучит с небес вопрос, И ветер гнёт упрямых, гордых роз. Твой меч — закон, твой щит — святая речь, Ты учишь нас границы беречь. «Куда идёшь?» — в ночи звенит приказ, И каждый шаг — как исповедь для нас.

Светлый праздник Сегодня праздник — день рожденья твой, И я спешу поздравить от души. Ты — свет в окне, ты — мой покой, Ты — та, кто делает мир хорошим. Пусть в жизни будет множество побед, Здоровье крепким, счастье без границ. Пусть стороной обходит тебя бед, И будет жизнь как море без границ.

Путь в никуда Уныло идут за годами года, Я медленно с ними бреду, Сгибаясь под тяжестью жизни – туда, Откуда назад не приду. Деревья роняют свой жёлтый убор, Дорога пылит под ногой. И каждый прохожий бросает укор Мне, вечно седой и хромой. Я мог бы свернуть, но не вижу пути, И компас сломался в груди. Осталось лишь тихо вперёд идти И ждать, что там ждёт впереди. Глаза вытирает холодный туман, И небо нависло свинцом. Мой путь — это долгий и горький обман, И я в нём — разбитый гонцом. Но есть в этом странном пути красота, В молчанье, в унылой тиши. Я принял свой крест, и моя высота — Дотерпеть до конца без души.

Бремя лет Уныло идут за годами года, Я медленно с ними бреду, Сгибаясь под тяжестью жизни – туда, Откуда назад не приду. Зимой заметает дороги пургой, Метель заметает мой след. И кажется, мир обернулся враждой, И в сердце гаснет свет. Я помню, как в детстве я верил в мечту, Как мир был прекрасен и нов. Теперь я ношу в себе пустоту И груз невысказанных слов. Ступаю по листьям, шуршащим под стать Моим уходящим годам. И некому руку подать и принять Меня – по моим же следам. Но где-то в душе ещё теплится свет, Надежда, как тонкая нить. Быть может, однажды найдётся ответ, Что стоит всё это терпеть.

Выбор пути Если хочешь быть убийцей – полюби и измени; Если ищешь только друга – смело руку протяни. Если хочешь сердце бросить в увлекающую высь, – И глазам, как ворон чёрным, покорись и улыбнись. Жизнь – игра, где ставка выше, чем монета и судьба, Каждый ход – как эхо в скалах, каждая мечта – раба. Но тому, кто не боится, кто готов на всё рискнуть, Открывается дорога, что ведёт в далёкий путь. Не суди других за слабость, не кори за слепоту, Каждый сам куёт свой жребий, каждый сам ищет мечту. Если сердце жаждет неба – значит, крылья распахни, Если жаждешь ты покоя – в тихом омуте усни. Чёрный ворон – не предвестье, это просто птицы взгляд, Ты смотри в глаза, не прячась, пусть они огнём горят. Улыбнись и встань навстречу ветру, холоду и тьме, Ты уже не будешь прежним – всё застыло на челе.

Путь сердца Если хочешь быть убийцей – полюби и измени; Если ищешь только друга – смело руку протяни. Если хочешь сердце бросить в увлекающую высь, – И глазам, как ворон чёрным, покорись и улыбнись. Только выбор твой навеки, словно в камне вырезной, Не вернуть уже обратно, не залить живой водой. Каждый шаг – как острый ножик, каждый вздох – как горький дым, Ты идёшь по той дороге, что назначена одним. Не для всех открыта истина, не для всех горит звезда, Только тот, кто смел и честен, не боится ни куда. Если друг – то будь опорою, если враг – то будь клинком, В этом мире всё непросто, всё сродни одним винтом. И глаза, как ночь безлунная, манят в пропасть и в покой, Ты уже не тот, кто прежде, ты уже и сам не свой. Но улыбка – это ключик, это свет среди теней, Ты иди, не оглягаясь, будь что будет – так верней.

Ночной мед Дыханье ночи — дикий мед, Оно пьянит без лишних слов, И мир плывет не наоборот, Снимая с плеч тяжелый кров. Прохлада льется по щеке, В провалах улиц — тишина, И мысль плывет налегке, Свободная, как глубина. Здесь каждый звук — отдельный мир, И время, сжавшись, течет вспять, Луна взошла, как командир Ночных теней — их не унять. Исчезла суета забот, Осталось только слово «жить», Пусть даже кажется — не в счет То, что пришлось пережить. Пей этот мед, вдыхай до дна, Ночь коротка, как взмах ресниц, И в этой тишине одна Сияет россыпь звёздных лиц.

Дыханье ночи Дыханье ночи — дикий мед, Оно пьянит без лишних слов, И мир плывет не наоборот, Снимая с плеч тяжелый кров. Звезда зажглась в немой тиши, Луна плывет сквозь облака, Усталой, грешной, злой души Не взять вовек под поводка. Шуршит листва, трава в росе, Сверчок заводит свой мотив, И на девятом небе, все ж, Не спит влюбленный, загрустив. Вдруг ветерок дохнет — и вмиг Развеет душный, липкий страх, И ты поймешь, что долг твой — стих, Не в строгих, сдавленных словах. А ночь всё длится, как во сне, Она темна, как тайный знак, И дикий мед на самом дне Пьянит, не требуя иных благ.

Последний луч А там, за лесом, за рекою, Где неба край уже погас, Осталось только нам с тобою Вдыхать росы вечерней час. Безмолвный лес, седой туман, И в тишине — лишь шаг лисы, И в этом мире древних ран Мы двое — тени и часы. Забыты споры, шум, дела, Здесь зарождается покой, Как будто жизнь нас обняла Своей прощальною рукой. И свет плывет по тростникам, Река всё глубже, чем вчера, И мы не верим облакам, Как будто началась игра. Где неба край уже погас, Там наша встреча в тишине, И этот медленный рассказ Вдвоем понятен лишь луне.

Лунный дозор В ночной дозор идут пикеты. Всё спит. Загадочна луна. Во сне всё тот же сон: война. Ночные тени… Полусветы. Печальный крик лесной совы Да храп усталой головы… Здесь время сжалось до минуты, Где страх и долг — одной судьбы. Шинель намокла от тумана, Приклад прохладен, как река. И мысли — вязкая поляна, Где нет ни друга, ни врага. Тропой, израненной годами, Бредёт усталая душа. Пикеты — тени под кустами, Луна — как метка барыша. Но вот восток алеет тихо, Солдаты прячут в кобуру. И вновь война — глухая психа Ведёт нас к новому костру.

Ночной дозор В ночной дозор идут пикеты. Всё спит. Загадочна луна. Во сне всё тот же сон: война. Ночные тени… Полусветы. Печальный крик лесной совы Да храп усталой головы… Здесь каждый шаг — провал в окопы, Где пули шьют из тишины. В бинокль — ни огонька, ни света. Лишь ветер гонит лист сухой. И кто-то шепчет: «Не до песни…», Сжимая холод пальцев в кулак. А в небе лунном — брешь, как рана, И тени тянутся к руке. Привал усталого тирана На переломанном клинке. Рассвет наступит — час расплаты За каждый вздох, за каждый шаг. Но пока спят щиты и латы, В дозоре — совесть и ромак.