Стихи про учёного

Пятьдесят пять — вершина зрелости Пятьдесят пять — вершина зрелости, Где ум и опыт сплетены. Ты, Саша, в творческой известности, Достигнув творческой весны. Ты отличник, учёный, писатель, Союзом признанный давно. Пускай судьбы твоей создатель Даст счастья, мира и вино.

Пятьдесят пять — расцвет наук Пятьдесят пять — расцвет наук, И ты, наш Саша, в центре знаний. Ты — отличник, учёный, друг, Достигший творческих признаний. Писатель, член союза слов, Ты вдохновляешь поколенья. Пусть будет много вечеров, Полных тепла и восхищенья.

Саше — 55 Пятьдесят пять — не просто дата, А мудрости и силы взлёт. Ты, Саша, как звезда, богата Наукой, словом — всё в почёт. Отличник, гений, член союза, Ты вдохновляешь нас писать. Пусть юбилей развеет грузы И даст нам повод отмечать.

Ледяная стена Он, в микроскоп глядя на мир, Терпеть не мог мальца-задиру. Тот дерзок был, как будто пир Устроил в тихом кабинете, вру. Но как-то раз, в вечерний час, Увидел он в глазах мальчишки Такую боль, что в тот же час Растаял лёд, и стали книжки Не нужным хламом — лишь мостом К душе, что прячет страх под маской. Учёный стал ему отцом, Согрев своим теплом и лаской.

Микроскоп и дерзость Профессор, строгий и прямой, С морщинкой брезгливой у рта, Считал мальчишку лишь чумой, Чья дерзость слишком уж пуста. Но вот однажды, в тишине, Увидел он, как тот дрожит, Как прячет слёзы в глубине, И понял: кто-то был убит В его душе — и с этих пор Учёный руку протянул, Забыв про дерзостный укор, Он мальчика к себе прильнул.

Несносный ученик Он брезговал: мальчишка — сор, Ни знаний, ни манер приличных. Лишь дерзость, крик и вечный спор В чертах его, таких неличных. Но в час, когда упал тот с крыш И, плача, прятал ссадины под рукавом, Учёный вдруг подумал: «Тиш, Ведь он же просто… нелюбим. Потом Я стану тем, кто примет боль И не осудит за слова». — Так рухнула стена, и роль Отца он принял, как родства.

Признание Он видел в нём лишь сорняка, Что портит клумбу строгих правил. Мальчишка был наверняка Тем, кто покой его оставил. Но вечером, в библиотеке, Застыв над книгой, он застал Мальца в слезах — и навсегда Учёный сердце отдал. Теперь не брезгливость — тепло В груди, где прежде был лишь лёд. Им стало вместе хорошо: Учёный — тот, кто не уйдёт.