Продолжение стихотворения «Среди изумрудных полей»

Роза и ветер Среди изумрудных полей одиноко красная роза стояла, Слушав шум тополей, она о любимом мечтала. Но сказал ей ветер — хозяин тех мест: «Не найдут женихи здесь невест, Будешь ты розой моей», — так сказав, улетел суховей. Долго плакала роза в листок, Лишь утешал её жёлтый цветок. Проходили недели, и солнце палило, Роза голову ниже всё ниже клонила. Но однажды, сквозь слёзы, она разглядела, Что рядом с ней, в тени, — незабудка сидела. Та сказала: «Не плачь, здесь и я одинока, Мы с тобою вдвоём, и тоска неглубока. Посмотри — вся земля изумрудом одета, И на каждом листе свой секрет и свой свет. Ты — красавица, роза, но ветер солгал, Он боится любви, что цветок отыскал». И замолкла. А роза вздохнула в ответ: «Значит, счастье не там, где навязчивый бред? Я откроюсь навстречу и зною, и влаге, Не поддамся пустой и жестокой отваге». И подняв лепестки, улыбнулась она, Хоть осталась одна, но уже не одна — Потому что в душе её мир прорастал, И на каждый вопрос он ответ свой давал.

Невеста полей Среди изумрудных полей одиноко красная роза стояла, Слушав шум тополей, она о любимом мечтала. Но сказал ей ветер — хозяин тех мест: «Не найдут женихи здесь невест, Будешь ты розой моей», — так сказав, улетел суховей. Долго плакала роза в листок, Лишь утешал её жёлтый цветок. Шли дожди, и в росе отражалась печаль, Роза верила: счастье придёт, только жаль, Что никто не идёт по тропинке к ней, Кто бы мог быть нежней и родней. Но однажды, на склоне прохладного дня, Кто-то тихо промолвил: «Послушай меня. Ты красива, как утро, и так же хрупка, Не для ветра ты создана, не для горька́. Ты для тех, кто увидит в тебе целый мир, Кто захочет сберечь твой нежнейший эфир. Ветер — он лишь на время, и ты не горюй, Лепестки свои лучше на волю даруй. Пусть увидят поля, что ты можешь сиять, И тогда, может, кто-то захочет понять». И очнулась красавица, слёзы стерев: «Я — живая, — шепнула, — и я не стерпев Унижений от ветра, откроюсь лучу. Ведь я знаю, что я отыскать то хочу, Что не здесь, а в самой глубине бытия — Тишину и покой, где лишь я и земля».