Философская лирика

Тишина как броня Атакуй молчанием — пусть слова не летят, Защищайся улыбкой, что светит в ответ, Побеждай безразличием — холодный взгляд, И в душе твоей больше не вспыхнет рассвет. Не впускай в себя яд их пустых речей, Не давай им повода бить сильней, Тишина — это щит, что крепче мечей, А улыбка — бальзам для усталых дней. Безразличие — меч, что разит без крови, Он не ранит, но ставит предел, Ты не слышишь упрёков, не ждёшь любви, Ты свободен от пут и от дел. Каждый вздох — это выдох в пустоту, Каждый шаг — это танец на острие, Ты хранишь свою гордую наготу, И не нужно тебе ничего, кроме. Так иди же по жизни, неся тишину, Улыбаясь врагам, как друзьям, Безразличный к тому, что уйдут в весну, Ты останешься вечно сам.

Оружие мудрости Атакуй молчанием — не трать слова зря, Защищайся улыбкой — она как броня, Побеждай безразличием — так ты сильней, Чем те, кто кричит и бьёт всё больней. Молчанье — не слабость, а выдержки знак, Улыбка — не лесть, а достоинства флаг, Безразличие — щит от обид и потерь, Открой эту мудрость, в себя теперь верь. Когда нападают, не отвечай, В улыбке своей ты покой сохраняй, Когда побеждают — не замечай, Безразличием их ты обезоружь, знай. Пусть льются упрёки, как грязный поток, Ты — камень, что держит удар, как замок, Ты — ветер, что дует, но не для них, Ты — свет, что не гаснет в моментах любых. Так будь же спокоен, как горный хребет, В молчанье, улыбке — твой верный ответ, Безразличие — ключ от любых оков, Иди по земле без обид и без слов.

Цените тех Цените тех, с кем можно быть собой. Без масок, недомолвок и амбиций. И берегите их, они вам посланы судьбой. Ведь в вашей жизни их — лишь единицы. Они не требуют быть лучше, чем ты есть, Не судят взглядом, не спешат с упрёком. С такими можно молча сесть и перечесть Всю жизнь, что пройдена под светлым, ясным оком. Они поймут, когда слова горчат, Когда душа изранена, как стёкла. С такими даже падать — не страшат, Они подставят плечи, чтоб не мокла. Не обещают золотых холмов, Не давят лишним, шумным восхищеньем. Они приходят тихо, без звонков, И остаются тёплым дуновеньем. Цените тех, кто в радости и в тьме Останется таким же, как в начале. Они — как свет в невидимой тюрьме, Как дом, в котором мы не уставали.

Без масок Цените тех, с кем можно быть собой. Без масок, недомолвок и амбиций. Кто не предаст, не упрёкнёт, не злится. И не даёт напрасных обещаний. Они не носят в сердце острый нож, Не сплетничают за твоей спиной. С такими рядом чувствуешь — живёшь, А не играешь вечную войну собой. Их голос тих, но в нём такая мощь, Что шторм утихнет, выглянет заря. Они приходят, если стынет ночь, И говорят: «Держись, ведь ты не зря». Не ждут они похвал или наград, Не мерят дружбу выгодой и ленью. Они как крепкий, надёжный лад Под шелестом осеннего цветенья. Цените их — и трепетно храните Беседы, взгляды, молчаливый лад. Таких людей, поверьте, не ищите, Они придут — и осветят ваш сад.

Переулки жизни Я иду неспеша переулками жизни, На каждой скамье твой силуэт. И слезы твои в осеннем фонтане Как брызги любви на траве. Не возраст повинен в потере молчанья, А время, что уносит с собой Надежд и тревог, судьбы ожиданье. Приходит покоя свой срок. Сквозь листья шуршащие полнятся звуки, Напомнив о том, что прошло. И в воздухе стылом застывшие руки Рисуют на стёклах тепло. Но знаю я, встреча не случайна: Твой след не исчезнет вовек. Пока в этом мире струится печальна Река, где ты — человек. И вечер накинет на плечи свой плед, Укрыв от тревог и сомнений. Ведь ты не ушёл, ты — в мерцанье планет, Ты — в тихом дыханье растений.

Скамья и фонтан Я иду неспеша переулками жизни, На каждой скамье твой силуэт. И слезы твои в осеннем фонтане Как брызги любви на траве. Не возраст повинен в потере молчанья, А время, что уносит с собой Надежд и тревог, судьбы ожиданье. Приходит покоя свой срок. Всё, что осталось — лишь эхо шагов, В листве затерявшийся смех. И в лужах дрожит отраженье без слов, Как призрак ушедших утех. Но мир не пустеет, он полнится снами, Где ты ещё рядом со мной. И ветер играет седыми висками, Шепча о любви неземной. Когда-нибудь вечер нас вновь повенчает, Развеяв туман суеты. А время, устав, всё простит и скончает Исписанный лист красоты.

В начале строки Макнув своё перо в чернила, Я начинаю новый стих. Строка за строчкой, как перила, Ведёт меня в словесный вихрь. И буквы, словно муравьи, Спешат на белый лист бумаги, Чтоб мысли, чувства и огни Оставить в этой вечной влаге.

Чернильный след Макнув своё перо в чернило, Пишу я то, что на душе. Чтоб время нас не разлучило, Оставлю строчки в мираже. Мой почерк — тонкая игра, Слова сплетаются в узоры. И в этой тишине с утра Рождаются стихов просторы.

Земля зовёт Родные сосны, синь озёр, Туман над полем в час рассветный. Здесь каждый камень — разговор С душой, что помнит подвиг предков. Я встану в строй, возьму ружьё, Чтоб не ступил чужак на землю. За Русь, за отчество своё Я из последних сил приемлю.

Сыновний долг Луга росистые, леса, Река, что вдаль бежит хрустально. Родные, милые краса — В них всё, что сердцу изначально. И если враг придёт с мечом, Я встану грудью за Отчизну. Готов быть пулей и мечом, Чтоб защитить родную жизнь.

Рубеж Простор степной и ковыли, И неба купол синеокий. Мне нет милей родной земли, Её просторов и осоки. Я не отдам ни пяди в дар, Ни камня, ни реки, ни поля. За честь страны приму удар, В бою за Родину и волю.

Заветный край Здесь неба высь и ширь полей, Берёзы в белых сарафанах. Ты вся, Россия, — свет и ней, В полях, лесах и океанах. Я долг свой выполнить готов, Плечом к плечу с родной дружиной. За жизнь без гнёта и оков Пойду тропою соловьиной.

Русь в огне Степь ковылём, как слезой, умывается, Красный закат над Донцом разливается. Дроны гудят, и земля содрогается, Птица в лесу от разрывов скрывается. Тихий рассвет над берёзой заплаканной, В поле пшеничном – воронка с осокой.  Родина, кровью твоей мы оплаканы, Выжить пытаемся жизнью жестокой.

Родной земли рубежи Над Россией туман и тревога, Берёзы согнулись от ветра. СВО не жалеет порога, Но зелена наша планета. Сосны шумят в Подмосковье, Где-то заря догорает. Ждём мы, когда в изголовье Мир наконец-то растает.

Верю в весну По полю бродит апрель босоногий, Ширится трещинами тишина. Русской берёзке на этой дороге Снится весна, ураганом пьяна. Где-то грохочет броня, но над лесом Снова поют соловьи о былом.  СВО обжигает железом и весом, Но не сломает нам русский дом.

Наперекор судьбе Ой только не надо переливать, Судьбу не обманешь — всё будет опять. Нагонит и тучи, прольётся и дождь, И будет как прежде, а ты мне поёшь. Не знаю как сделать, ты мне подскажи, Холодного тела — горячей любви. Как в сердце, остывшем от долгих разлук, Зажечь этот пламень, что сводит с ума? Быть может, нам стоит всё начать с нуля, Забыть про обиды, что ноет земля. Ведь в каждой разлуке есть тайный намёк: Любовь не прощает сомнений и строк. Пусть дождь барабанит по крыше у нас, Я слышу твой голос — он как в первый раз. Тепло твоих рук растопляет тоску, Я больше к тебе, чем к погибели, влек. Так хватит гадать и играть в тишину, Давай просто выйдем навстречу дождю. Пусть капли смывают былые следы, В любви и прощенье нет больше беды.

Искра в тишине Бывает, что и так: прочтёшь ты книгу всю, Всё вроде бы пустяк, ну просто не о чём. Закроешь не спеша, поставишь на весу, И день пройдёт, как тень, под тусклым кирпичом. Но вдрук — из тишины, как выстрел в грудь, строка, Удар, как будто гром, и ты уже бежишь. В руках твоих пожар, огонь в груди горит, И вроде как в руках свеча судьбы дрожит. Слова — не просто звук, они — живой ручей, Что будит в нас тоску, и радость, и любовь. Читаешь наугад, и мир вдруг стал ничей, Но эта искра жжёт, волнуя кровь и вновь. Так пусть же в тишине таится этот свет, Что может вспыхнуть вдруг, меняя всё вокруг. Ведь книга — не обман, в ней правды силуэт, И каждый, кто прочёл, становится вдруг друг.

Огонь меж строк Бывает, что и так: прочтёшь ты книгу всю, Всё вроде бы пустяк, ну просто не о чём. Листая не спеша, впадаешь в забытьё, И день проходит зря, под серым кирпичом. Но вдрук — как будто гром, как выстрел в грудь, строка, Удар, что жжёт огнём, и ты уже бежишь. В руках твоих пожар, душа твоя горька, И в сердце — свет свечи, что ты в себе хранишь. Слова порой молчат, но смысл их глубок, Они — как тихий сад, что ждёт в тени ветвей. Читаешь и молчишь, и каждый новый слог Вливается в тебя, как дождь в поток ручьёй. Так пусть же этот свет не гаснет никогда, Чтоб каждый, кто прочёл, почуял жизни пульс. Ведь книга — это мост, где сходятся года, И тот, кто любит чтть, не верит в скуки грусть.

Тоска в степи А за нею в степи пережженной и голой, Где полынь замерла, не дыша, не шурша, Перепёлок тоскующий жалобный голос Разрывает на части мне душу, спеша. Кто там прячется в выжженном, ржавом ковыле? Чья тень исчезает в дрожащем тепле? Только крик — безнадёжный, как эхо в горах, Остаётся, как соль на сухих пустырях. Этот голос — как нож, что вонзился в висок, Или ветер, что пыль закрутил в завиток. Я иду за ним, спотыкаясь, бреду, В этом адском, полынном, безбрежном саду. Но дороги всё нет, только марево, зной, Только крик за спиной, только небо со мной. И понять я не в силах — откуда же боль? Кто оставил здесь крылья и бросил их в соль?

Голос перепёлки А за нею в степи пережженной и голой, Ни травинки, ни птицы — лишь камень да зной, Перепёлок тоскующий жалобный голос Разливается в воздухе, полном тоской. Этот крик — как молитва без слов, без ответа. Он зовёт и зовёт, но никто не идёт. Только солнце, слепящее адским приветом, Только пыль, что взметает песчаный полёт. Я шагаю, и крик этот вьётся за мною, Как проклятье, как память, как вечный укор. Между небом и степью, где всё лишь юдолью Названо, я ищу хоть какой-то узор. Где же ты, перепёлка? Я слышу твой голос, Но не вижу ни гнезда, ни тени твоей. Только степи безлюдный, сухой и седой лоск Да тоска, что жестокой иглою острей.

В окнах отражения Ночь шагает неслышно, а город еще не заснул, и гулко ворчит не устанно, к неоновой рампе припав. Он смотрит сквозь синие окна, на свой незатейливый мир, и каждый прохожий отважно, срывая усталость от дня, хватается как за спасенье, в открытые окна глядя. В стекле отражаются фары — двойной светофор, и лица прохожих размыты, как в старой кинохронике. Кто-то курит на лестнице, споря с усталым мотором, кто-то шепчет в ночи, оставаясь с собой наедине. А под арками эхо гуляет — шаги и слова превращаются в призраки, тают в сырой пустоте. Город дышит устало, но сбросить не может родства с этой вечной дорогой, с тоской по чужой теплоте. Как же хочется выключить свет, раствориться во тьме, чтобы не было прошлых обид, ни грядущих потерь. Но окна — как сети, и каждый попавшийся в них ловит отблеск надежды, чтоб верить: мы живы теперь.

Ночной город На город ночь сошла, уснул мой город. Молчат дома, в глазницах окон лишь отражается луна. Заснул фонарь там у подъезда, совсем темно... Затихло всё, как перед грозою, раздался шум паровозного гудка. Усталый ветер гладит крыши И гонит пыль по мостовой. Никто не слышит, не услышит, Как город дышит тишиной. Лишь где-то пёс залаял глухо, И стихло снова. Тишина Висит тягучая, как мука, И давит, будто бы стена. Пора бы спать, но сон не в силах Одолеть тревожный дух. В ночных огнях, как в тёмных вилах, Застрял и замер каждый звук. А утром снова жизнь ворвётся, Разбудит улицы и нас. Пока же ночь, и не проснётся Никто, кто в этот час угас.

Сонный перекрёсток На город ночь сошла, уснул мой город. Молчат дома, в глазницах окон лишь отражается луна. Заснул фонарь там у подъезда, совсем темно... Затихло всё, как перед грозою, раздался шум паровозного гудка. Пустынный перекрёсток спит, Ни звука, ни огня вдали. Лишь ветерок чуть шевелит Листву у старых тополей. И тени пляшут на стене От веток, что скребут стекло. Мне кажется, что в тишине Вдруг станет на душе светло. Но нет, всё та же пустота Лежит на сердце, как свинец. И ночь, как чёрная фата, Закрыла город, наконец. Пора забыться и уснуть, Укрыться в тёплом пледе снов. Но в тишине не продохнуть, И нету даже сладких слов. Когда же утро к нам придёт И разбудит этот сон? Пока же город не живёт, Лишь слышен дальней птицы стон.

Вечерняя меланхолия Вечер дышит, медленный и пьяный, Золотом стекает по плечам. Этих красок жертвенные раны Я, как песню, по ночам пою. Не спеши, оставь ещё немного Этот свет, что тает на губах. Каждая ушедшая дорога Оставляет пепел на зубах. Тишина натянута струною, В ней звенит утраченный покой. Я иду неведомой тропою, Споря сам с собой и с пустотой. Лишь бы не растаял этот вечер, Не рассыпал золото в пыли. Сохрани мне этот свет на плечи, Чтобы мы друг друга изнесли. А когда растают все тревоги, Опустеет небо до утра, Я сложу усталые итоги И пойму, что жил я не зря.