Философская лирика

Чудо в сети В ночи загорается иконка окна, И слышится голос, как будто волна Родных берегов, где забыты года, Владислав Туманов поёт, как всегда. Здесь нету границ, только свет и тепло, Сквозь пиксели льётся живое стекло. Он в комнате с нами, хоть в тысячах миль, Его песни — как звёздный, серебряный штиль. Мы вместе смеёмся, грустим и молчим, Под тихий аккорд о былом говорим. Казалось бы — просто экран и наушник, Но это — души драгоценный кувшин. В минуту такую весь мир замирает, И каждый из нас в себе что-то рождает. Спасибо, что есть этот чудо-формат, Где музыкой стал быстротечный закат. Пусть длится эфир, словно нить серебра, Спасибо за свет, что не меркнет с утра. Владислав, ваш концерт — это остров тепла Среди суеты, где любовь ожила.

Возвращение Я так давно вас не видала, Пора уже идти домой. Дорога всё никак не тала, И встречи нет нам ни с одной. Потери счёт неумолимый, А дом так близко, но вдали. Я стала вдруг невыносимой От этой вечной кутерьмы. Пора домой, где стены — память, Где время лечит не спеша. Попробуй прошлое оставить, Когда болит в груди душа. Я так давно не возвращалась В тот дом, где детство, мамин смех. Пора домой — и там осталась Частица счастья для утех. Но вот порог — и вновь боязнь, Что всё не так, как я хотела. Пора домой унять ту казнь, Что время мне на сердце смело.

Утренняя сила Завтрак съешь сам — вот закон. Утро начинай с зерна, С каши, с яблока, с яйца, Чтоб хватило до конца. Обед раздели с другом — Поделись и хлебом, и кругом. Вдвоём и сытней, и теплей, Дружба станет лишь сильней. Ужин врагу отдай — Не нагружайся, узнай: Ночью желудок пусть спит, Организм не болит. Мудрость древняя проста: В пище — мера и чистота. Утро — твоё, день — для двух, Вечер — лёгкий, как пух.

Мера в еде Завтрак съешь сам — зарядись, Силой утра запасись. Творог, каша или чай — Энергию получай. Обед раздели с другом — Не будь жадным, мудрым будь. Разделив еду, ты сам Станешь ближе к небесам. Ужин врагу отдай — Пусть он ест, ты отдыхай. Ночью телу нужен сон, А не жирный макарон. Три приёма — три шага: Сила, дружба, берега. Кто закон сей соблюдёт, Тот здоровье сбережёт.

Прощальный свет Я ухожу, оставив дом в пыли, Где каждый камень помнит мой шаг. Тоска сжимает горло до петли, И молодость уходит в овраг. Прощайте, травы, реки и леса, И вы, кто верил в мой неверный путь. Сгорели в нас последние часа, И нечем мне дышать, и не вздохнуть. Мы поколеньем брошены в золу, Как листья клёна в осеннем костре. Я на прощанье тихо подмету Свой след на опустевшем дворе.

Последний взгляд Прощай, мой дом, прощай, земля отцов, Я ухожу, не ведая куда. В глазах туман от горьких пьяных слов, И молодость ушла, как в пруд вода. Тоска легла на плечи, как свинец, И каждый вдох — как лезвие ножа. Мы — поколенье, что пошло вконец, Ни света, ни тепла, ни шалаша. Остались только звёзды да луна, Да ветер, что уносит наш покой. Прощайте все, кто помнит имена, Я ухожу в свой путь, уже пустой.

В путь без возврата Я покидаю дом, где каждый стон Впитался в стены, в крышу, в чердаки. Тоска — как стон, что не утихнет он, И молодость — обрывки у реки. Прощайте, те, кто жил и кто любил, Кто верил в нас, кто проклинал наш век. Мы — поколенье, что не сохранил Ни дом, ни сад, ни друга, ни ночлег. Уходит поезд в смутную тщету, И стынет кровь, и сердце бьёт набат. Я на прощанье брошу в пустоту Свой горький взгляд, как падший листопад.

Отчий дом В последний раз смотрю на крышу, Где ласточки вили гнездо. Мне ветер шепчет: «Тише, тише, Здесь всё твоё, но не твоё». Я молод был, как майский ливень, Теперь — как высохший ручей. Поколенье, ты — крапива У неоткрытых дверей. Прощайте, сосны и берёзы, И вы, немые тополя. Земля, прими же эти слёзы, Я ухожу в края, где я.

Перед дорогой Прощай, изба, где детство пело, Где пахло сеном и дождём. Душа от боли онемела, Мы в никуда теперь идём. Мне жаль ушедших в даль тумана, И тех, кто в поле не дождал. Земля, ты стала слишком pьяной, А я свой век не дожил. Как клён под окнами качался, Так и не вырос я в отца. Поколенье потерялось Без доброго кольца.

Советы флориста Флорист — звучит так ярко, колоритно. Твой мир цветёт, не зная тишины. Ты даришь радость, создаёшь букеты, Где все твои советы в реальность вплетены.

Пепел слов Смотри в глаза. Не отводи свой взгляд. В них — пепел слов, что не вернуть назад. В них — эхо лжи, что стала как броня. Ты верил мне. Не верь теперь в меня. Я предал всё, чем жили мы с тобой. За тихий час. За призрачный покой. И нет цены, и оправданья нет. Лишь стылый, длинный, безнадежный свет. Прости, что выбрал путь, где нет тебя. Где каждый шаг — как выстрел, не любя. Где тишина разбита о слова, Что я шептал, сходя сперва с ума. Теперь молчу. И ты молчи в ответ. Разбитых душ не соберет поэт. Мы стали тенью собственных имен, Как этот стих — разорванный, как сон. Я знаю, время не залечит след. Осталось только — тихо тлеть в ответ.

Эхо лжи Смотри в глаза. Не отводи свой взгляд. В них — пепел слов, что не вернуть назад. В них — эхо лжи, что стала как броня. Ты верил мне. Не верь теперь в меня. Я предал всё, чем жили мы с тобой. За тихий час. За призрачный покой. И нет цены, и оправданья нет. Лишь стылый, длинный, обреченный свет. Мы строили на лжи хрупчатый дом, И он упал, разбившись под дождем. Осколки в сердце — каждый острый край, Прости, что я не ведал слова «рай». Теперь — ни слез, ни гнева, ни тоски. Лишь две судьбы, что сшиты вопреки. Я ухожу, не требуя простить, Чтобы хоть как-то прошлое забыть. Останься здесь. А я исчезну в ночь, Где ложь и правду не разделит дочь. Мы были светом, стали просто тьмой. Смотри в глаза. Прощай. И Бог с тобой.

Стрела мечты Вдаль бегу я за тобою, По бескрайнему пути. Через горы и пустыни Запущу свою мечту. Рассекая воздух свистом, Вдаль летит моя стрела. Как душа у синей птицы, Пусть лечу и я туда. Я найду причину грусти, Тучи в небе разгоню. Из глубин веков дремучих Истину я добываю. Сердце бьётся в такт ветрам, Пыль дорог — моя броня. Каждый шаг — как вызов дан, Ты — маяк среди огня. И когда пройду все беды, Скину тяжесть прежних лет, Я пойму, что нет преграды, Если рядом твой ответ.

Там, где ждут Знаешь, мой друг, дорогу домой, Где кто-то ждёт и надеется, верит. Время пройдёт — и встретимся вновь Мы у дверей, что судьба нам отмерит. Сколько бы зим ни скользило стеклом, Сколько бы вёрст ни легло между нами, Сердце стучит одним и тем же теплом, Бьётся тревожно знакомыми снами. Тянется нить сквозь разлуки и боль, В горле комком застывает прощанье. Каждый из нас примеряет роль, Но не играет в этой молчанья. Встретимся — выдохнем, сбросив года, Взглядом поймём, что не зря мы искали. Память согреет нас, как никогда, В этой бескрайней и вечной дали. Знаешь, мой друг, не отпустит тот свет, Что оставляют в родимом пороге. Встретимся, верь мне, преград в жизни нет, Если в конце этой длинной дороги.

Дорога домой Знаешь, мой друг, дорогу домой — Там кто-то ждёт, надеется, верит, Что время пройдёт, и встретимся вновь, Сердце, как прежде, в разлуке не стынет. Тысячи вёрст, ночных огоньков, Голос в трубке, дрожащий и тихий, Мысли о тех, кто без нас не готов Встретить рассвет за остывшей верандой. Ветры сбивают с намеченных трасс, Путают даты, стирают границы, Но этот свет — он не гаснет для нас, Тёплым крылом над душою ложится. Помни: есть дом, где оставлен очаг, Где на столе иней тает от чая, Где на губах ещё помнят, звуча, Имя твоё, от тоски не скучая. Знаешь, мой друг, не кончается путь, Если в конце кто-то ждёт и прощает, Если есть силы — идти и рискнуть, Встретить тех, кто без нас замерзает.

Лесные огни В лесу — виноград, на лещине — орехи. Но разве годятся они для потехи, Чтоб вырезать ножиком жуткие маски, Да свечки внутри запалить для острастки?! Опасность таится в наивной забаве: Искра упадёт на сухую листву, И пламя взметнётся по всей дубраве, Уничтожив всю эту лесную тропу. Тогда ни орехов, ни гроздьев не будет, Лишь уголь и пепел на голой земле. Играя с огнём, забывают о чуде, Что лес — это дом, а не место во мгле. Пусть лучше в корзине лежат дары леса, А маски — из ткани, из ниток, из слов. Чтоб в детской игре не было эксцесса, И каждый был к зелени добр и готов. Так вспомним же мудрость простую, как свет: Не стоит играть там, где выгоды нет. Пусть будет веселье, но в меру, без риска, Чтоб лес вам стал другом, не списком из списка.

Театр теней В лесу — виноград, на лещине — орехи. Но разве годятся они для потехи, Чтоб вырезать ножиком жуткие маски, Да свечки внутри запалить для острастки?! При свете огня, в дрожащем мерцанье, Оживут эти лица, как в древнем сказанье. Но страх лишь на миг — он уйдёт с тишиной, Оставив нам пепел и сумрак лесной. Не лучше ли взять кисть и краски в ладонь, На холст нанести невесомый огонь? Чтоб лес не пугал, а дарил вдохновенье, И в каждом листе таилось мгновенье. Пусть маски из тыквы — осенний обряд, Но в них не живёт настоящий злой взгляд. Они лишь игра, словно детский каприз, Когда затихает под вечер карниз. А если зажечь в них свечу со словами, То станет теплее, чем в храме с огнями. И лес не враждебен, а просто молчит, Пока огонёк в маске тихо стучит.

Босая молитва Каждое утро девчонка босая В поле проходит крещенье росой. Тихо ступает, росу собирая, Словно зима ей прикинулась весной. Травы под ней то сгибаются, то ли Шепчут о том, что река принесла. Босые пятки — как флейты, как соли, Капли дрожат — ей роса помогла. В поле не видно границ и дорог, Только туман, да рассветный восторг. Девочка крестится влажным крылом — Небо и земля сливаются сном. Долго ли будет ходить босиком, Катить ладонью блестящий песок? Вечность в росинке — и вот она вновь Пьёт молчаливую Божью любовь. Крест — из стеблей, вода — из ключей, В поле не надо ни слов, ни речей. Только ступать и в ладонях нести То, что никем не открыть, не спасти. Выйдет девчонка из поля домой, Сменит росинку на чай со смолой. Но утро с ней — и до самой зари Помнит, как пели в росе пустыри.

Крещенье росой Каждое утро, когда солнце встаёт, Девчонка босая по полю идёт. Роса на траве — словно светлый наряд, Ступает, и капли под ней говорят. Она не боится прохлады земли, Ей травы по-утреннему помогли Забыть все тревоги, что вечер принёс, И снова услышать, как дышит овёс. Здесь нет никого — только небо и ширь, И девушка, словно лесная пустырь, Ступает в росе, и в ладонях её Дрожит мирозданье, как свет бытиё. Роса — не вода, а святое вино, Что крестит и лечит, как в древности но… Она на коленях, в ладонях, в груди, И поле безмолвно: «Господь, помяни». Так каждое утро — обет и обряд, Пока в небе солнце и птицы сидят. Девчонка босая идёт по росе — И это моленье о каждой красе.

Итог вечера Так что ж, и вправду жизнь - туман, А все, что было, - прах? - И темный воздух - пустота, И вечер весь в слезах. Взгляни на звезды: их лучи Проходят сотни лет, Чтоб здесь, в ночи, нам стать свечой, Развеяв тьмы запрет. И если время — просто миг Меж вздохом и молвой, То каждый вздох — как громкий крик, Наполненный тобой. Не плачь о том, что тусклый день Угас в пыли дорог, Ведь даже в серой пустоте Есть золотой порог. Так вечер пусть в слезах пройдет, Но утро встанет вновь, И каждый новый поворот Подарит нам любовь.

Дали иной Мы в такие ходили дали, Что не видно и берегов. По сугробам равнин шагали Невзирая на страшный мороз. Забирались в чащобу леса, Опускались на дно земли. Мы людей по земле гоняли И не думали, что это всерьёз. А теперь оглянулись — поздно, След заметён, не найти. Были мы и жестоки, и грозны, Только детство осталось в пути. И, быть может, в иные дали Нам уже не попасть, не уйти. Только эхо той давней печали Всё стучится в груди, впереди.

След на снегу Мы в такие ходили дали, Что не видно и берегов. По сугробам равнин шагали Невзирая на страшный мороз. Забирались в чащобу леса, Опускались на дно земли. Мы людей по земле гоняли И не думали, что это всерьёз. Где теперь те шаги и дороги? Замело, занесло, залило. Только памятью стынут строки, Что когда-то у нас было. А мороз всё крепче и злее, Снег укрыл и следы, и мечты. Только эхо в груди всё живее Тех далёких, как вечность, черты.

К полуночи Тяжело ступая, мы карабкаемся По ступеням из бетона и тьмы. Перед сном мысленно раздеваемся, Оставляя на полке следы немоты. В пустых глазницах — лишь отблески ламп, На лицах — тени от прожитых дней. Сил нет даже скинуть пальто нараспашку, И воздух спрессован до камня в груди. Наверное, сон — это та же лестница, Только вниз, в подвалы подсознания. Где за дверями тишина не стеснится, Где мы сдаёмся без опоздания. Но вот площадка, и ключ в замке. Опускаемся на скрипучую койку. За окном — фонари вдалеке, И ночь принимает нас в обойму. Завтра снова по той же спирали Мы поползём, опершись на перила. Но пока мы во сне — мы не проиграли, В этом бреду — это лучшая сила.

Лестница в ночь Тяжело ступая, мы поднимаемся По избитой лестнице к ночи. Мысленно к темноте прикасаемся, Сил не осталось — лишь очи. Серые лица, пустые глазницы, Ноги как вата, а воздух — свинец. Каждый проход меж дверей — вереница Дел, что не кончатся, что же конец? Где-то там ждёт нас пустая постель, Сон — как спасенье от мыслей и дат. Но в горле застряла немая метель, И стены чужим равнодушьем глядят. Свет фонаря в мокром стекле дрожит, И лифт не идёт — простоит до утра. Кажется, город уже не бежит, Замерли окна, захлопнуты рты. Но шаг за шагом, почти не дыша, Мы добираемся, падаем в сон. Утро — другая граница с дождём, Завтра — такая же будет душа.