Философская лирика

К полуночи Тяжело ступая, мы карабкаемся По ступеням из бетона и тьмы. Перед сном мысленно раздеваемся, Оставляя на полке следы немоты. В пустых глазницах — лишь отблески ламп, На лицах — тени от прожитых дней. Сил нет даже скинуть пальто нараспашку, И воздух спрессован до камня в груди. Наверное, сон — это та же лестница, Только вниз, в подвалы подсознания. Где за дверями тишина не стеснится, Где мы сдаёмся без опоздания. Но вот площадка, и ключ в замке. Опускаемся на скрипучую койку. За окном — фонари вдалеке, И ночь принимает нас в обойму. Завтра снова по той же спирали Мы поползём, опершись на перила. Но пока мы во сне — мы не проиграли, В этом бреду — это лучшая сила.

Лестница в ночь Тяжело ступая, мы поднимаемся По избитой лестнице к ночи. Мысленно к темноте прикасаемся, Сил не осталось — лишь очи. Серые лица, пустые глазницы, Ноги как вата, а воздух — свинец. Каждый проход меж дверей — вереница Дел, что не кончатся, что же конец? Где-то там ждёт нас пустая постель, Сон — как спасенье от мыслей и дат. Но в горле застряла немая метель, И стены чужим равнодушьем глядят. Свет фонаря в мокром стекле дрожит, И лифт не идёт — простоит до утра. Кажется, город уже не бежит, Замерли окна, захлопнуты рты. Но шаг за шагом, почти не дыша, Мы добираемся, падаем в сон. Утро — другая граница с дождём, Завтра — такая же будет душа.

Уроки бытия Мы учимся дышать в потоке дней, Забыв, что каждый вздох всего ценней. Уроки жизни пишутся с трудом, Но в них находим мы свой собственный дом. Дом там, где сердце слышит тишину, Где ветер шепчет мудрость старых книг. И даже в час, когда уходит свет, Мы чувствуем, что мир не так велик. В рутине дней теряем мы себя, Пытаясь удержать что не сберечь. Но лишь замедлив этот бег коня, Мы начинаем к сути душу влечь. Дышать не просто — в этом мастерство, Искусство быть собой в водовороте. Принять паденья, взлёты и нутро, И не бояться быть в своей работе. Так пусть же каждый выдох и вдох Наполнит смыслом твой земной маршрут. И в суете, где время — лишь порог, Ты вспомнишь, для чего живёшь и тут.

Дыхание жизни Мы учимся дышать в потоке дней, Забыв, что каждый вздох всего ценней. Уроки жизни пишутся с трудом, Но в них находим мы свой собственный дом. В суете мы теряем тишину, Не слыша, как стучит в груди струна. А где-то вдалеке звенит весна, Но мы бежим, не глядя на луну. Остановись, вдохни поглубже, друг, Ветра уносят боль и суету. И прорастает в сердце доброта, Когда мы слышим мира полноту. Не бойся тишины — в ней столько сил, Она рождает истину и свет. И каждый новый день, как Божий миг, Дарует шанс оставить в душе след. Дыши, пока живёшь, и не спеши, В потоке дней — учись ценить свой вздох. И в каждом шаге, в каждой мелочи Найдёшь ты то, что предназначил Бог.

Тени слов Я помню, как ты говорил мне в ночи: «Я рядом, я здесь, я с тобой». Но тени сгустились, погасли лучи, И мир стал глухой и пустой. Я помню, как ты повторял эти фразы, Стараясь меня убедить, Но время стирает все нежные фразы, Учил меня снова любить. Я помню, как ты обещал мне покой, Укрыв от тревог и невзгод. Но шёпот твой стал лишь пустой строкой, И холод в душе не пройдёт. Я помню, как ты уходил на заре, Оставив пустую кровать. Теперь я одна в этом тёмном дворе, Пытаюсь всё заново знать. Я помню, как ты говорил мне в ночи… Теперь это просто стихи. Погасли лучи, зазвучали бичи, И в мире нет больше тоски.

Память голоса Я помню, как ты говорил мне в ночи: «Я рядом, я здесь, я с тобой». Но тени сгустились, погасли лучи, И мир стал глухой и пустой. Я помню, как ты улыбался во сне, И сердце стучало в такт. Но время разбило всё на куски, Оставив лишь горький факт. Я помню, как ты обещал не уйти, Держал меня за руку крепко. Но ветер унёс все слова по пути, И стало на сердце нелепо. Я помню, как ты говорил: «Не грусти, Всё будет, как мы захотим». Но где-то вдали потерялись пути, И мы стали чужими с тобой. Теперь только эхо звучит в тишине, И память хранит голос твой. Я знаю: ты где-то, но ты не ко мне, Мой мир всё ещё пустой.

Холод экранов Холодные сообщения, короткие фразы — Между нами теперь невидимая стена. Я помню ночи, когда мы болтали до поздна, Смеялись до слез, делили мечты и проказы. Но время летит, оставляя лишь отзвуки в памяти, А душа нашей дружбы уходит все выше, как дым. Давай разобьем этот лед, станем снова прямыми, Искру разожжем, хоть и стали такими чужими.

Песок дружбы Мы стали мало говорить — все реже, короче, Как будто дружба утекает сквозь пальцы песком. Я задыхаюсь в тишине бессонной ночи, И эхо смеха отражается пустым холмом. Хочу обнять тебя, шутить и просто быть рядом, Но километры стынут хрупким, тонким стеклом. Всё, что осталось, — шепотом прошептать: «Скучаю», И знать, что где-то ты сейчас грустишь о том же самом.

От крика до молчания Рождение — крик, молчание — смерть. Любовь — вздох, что может улететь. Жизнь — урок, в нём каждый день — строка. Ссора — борьба, мир — война слегка. Мы учимся дышать в потоке дней, Забыв, что каждый вздох всего ценней. Уроки жизни пишутся с трудом, Но в них находим мы свой собственный дом. Любовь — всего лишь вздох, но в нём — вся вечность, Она дарует нам и бесконечность. А ссора — это борьба двух миров, Где мир — война без лишних, громких слов. И жизнь — как школьный заданный урок: То ясен он, то путает нас впрок. От крика до молчания — наш путь, Где важно на секунду отдохнуть. Потом — опять борьба, опять урок, Пока не вступит тишина в свой срок. Но в этой вечности, где вздох и крик, Звучит любовь — источник всех велик.

Контрасты бытия Рождение — крик, молчание — смерть. Любовь — вздох, что не успеть согреть. Жизнь — урок, в нём свет и горечь слёз. Ссора — борьба, мир — война без грёз. Мы входим в мир с отчаянным рыданьем, Уходим в тишину без оправданья. А между — счастье, боль и пустота, Как зыбкая, неровная черта. Любовь — всего лишь вздох, но в нём вся суть, Она даёт нам силу отдохнуть. Уроки жизни — горькая тетрадь, Где каждой строчке хочется под стать. Ссора — борьба, где каждый прав и ранен, Мир — та же война, лишь переодет в странный Набор условных, призрачных побед, Где снова спор, где истины уж нет. И в этой вечной схватке без конца Мы ищем путь от крика до венца. Но, может быть, не в споре и не в вздохе Есть смысл, а в простом земном горохе.

Бездна между нами Я здесь, я рядом — ты со мной, Но бездна нас разделила вновь. Боюсь прижаться в час ночной К тебе, чья спит в тиши любовь. Мне не хватает добрых слов, Тепла, участия, тебя. Но гордость держит — я готов Шептать «любил», не «люблю» грубя.

Откликнись Разбуди меня, вырви из тьмы, Ответь, умоляю, скорей. Не дай утонуть в этом море зимы Среди почерневших ветвей. Пусть голос твой станет маяком в тишине, Где каждый порыв заметён. Я жду твоего появленья во сне, Где тает тревожный наш сон. Ветра унесли всё, что было тепло, Осталась лишь стужа и лед. Но сердце надеется: может, взошло То солнце, что снова спасет? Я вглядываюсь в эту серую гладь, Где каждый шаг — как ответ. Верни мне способность опять доверять, Открой запылённый свой свет. И если услышишь мой тихий призыв, Сквозь шум ледяных облаков, Разрушь этот плен, этот холодный изгиб, Где спрятан последний мой зов.

Крик не сказанных слов А поверх седых облаков Отблеск не сгоревших костров — День уходящей ночи, Крик не сказанных слов. Души изболевшейся рев, Слово — огонь, монолит. Время — текучий песок, Память — забытый гранит. Мы у костра, но без сил Пламя взметнуть до звезды. Ветер остыл — и застыл Отзвук грядущей беды. Горлом — свинцовая тишь, Взгляд — в пустоту, без слезы. Ты ли со мной говоришь Шорохом первой грозы? Или то пепел ночей, Серой осевший на грудь? Слово — огонь, но ничей Не озарит он мой путь. Только надрывная тишь, Только седые стога. Ты ли мне: «Ты не молчишь»? Или то ночи строка?

Отблеск не сказанных слов А поверх седых облаков Отблеск не сгоревших костров — День уходящей ночи, Крик не сказанных слов. Души изболевшейся рев, Слово — огонь, пустота. В венах — расплавленный свинец, В сердце — глухая черта. Мы догораем во тьме, Пепел роняя на снег. Стынет рассвет в тишине — Наших прощаний оберег. Только бы вспомнить: зачем Мы разучились молчать? Ветром развеяло время, Не научившись прощать. Тлеет последний костер Где-то у края небес. Ты ли мне шепчешь: «Пора»? Или то ветер исчез?

Молчание зеркал И капля по щеке ползёт, Смывая тушь и веру. Как страшно одинокой быть, Когда в ответ лишь тишина. Сидишь и смотришь на отражение своё, И в зеркале твое лицо, Как лунный отблеск на картине, Хранит ушедшее тепло. Ты ищешь в прошлом тот ответ, Который не был сказан. Но время стёрло силуэт, И разум твой завязан. Бессонница в окно глядит, Считая звёзды молча. Внутри лишь пустота болит, Как будто стало горше. Разбита чаша тишины, Осколки на полу. Ты ждёшь, когда придут сны, Чтоб выйти из углу.

Отражение в тишине И капля по щеке ползёт, Смывая тушь и веру. Как страшно одинокой быть, Когда в ответ лишь тишина. Сидишь и смотришь на отражение своё, И в зеркале твое лицо, Как лунный отблеск на картине, Застыло в вечности одной. Ты помнишь, как смеялась вслух, Как день сиял надеждой. Теперь лишь эхо тех минут Стучит в груди небрежно. А за окном шумит весна, Но ты её не слышишь. В плену у собственного сна Ты тихо, горько дышишь. И капля катится опять, Смывая маску прочь. Но кто же сможет отогнать Эту безмолвную ночь?

Кузнецкстрой: обещание В тайге, у слияния рек, где Кондома и Томь, Возник острог, а стал металлом — город-огонь. «Я знаю — город будет!» — поэт нам сказал, И сад зацвёл, хоть уголь и сталь — сей зал. Здесь русский, еврей, азербайджанец, татарин, шорец — Единый народ, кузнецкой земли образец. Маяковский не врал: люди Кузнецка смогли Воздвигнуть столицу средь дымной, суровой земли. Так славься, Кузнецк! Твои домны и шахты поют, И в каждом цехе историю вечно куют.

Город стали и огня Новокузнецк — столица юга, Кузбасса гордый оплот. Здесь Кондома в Томь впадает, острог когда-то встаёт. Металл и уголь — основа, заводы гудят в тишине, Шорцы, татары, евреи — все в этой слышны стране. Я знаю — город будет, как пел Маяковский в веках, Сады здесь цвесть будут, хоть пыль оседает в цехах. Здесь люди Кузнецка строили, не зная усталости, сна, Чтоб стала столицей южною Россиянам всем она. Так пусть же дымят домны, и уголь течёт рекой, Новокузнецк — это сила, что вечно будет с тобой.

Медленный черед Хотя полнолуние, и луна Мала за тучей и темна, Ночь холодна, сер небосвод. Ещё немного — наступит мой черёд, Так медленно жизнь идёт, не ждёт. Я помню каждую звезду, Что стёрла времени гряду. Вздыхает вечность, не спеша, И в этой дрожи — вся душа, Как в плен осеннего дождя. Смотрю на тени у стены, Они темны, как сны войны, Но здесь — покой и тишина, И только мысль, что жизнь — одна, Встаёт, как полная луна. Пять четверостиший — мера, Как жизни узкая химера. Я допишу и замолчу, В чернилах ночи утону, И встречу новую весну. За тучей прячется луна, Но мне её улыбка — не нужна. Я знаю: всходит и зайдёт, И в свой черёд всё вновь придёт, Пока душа моя живёт.

Полнолуние Хотя полнолуние, и луна Мала за тучей и темна, Ночь холодна, сер небосвод. Ещё немного — наступит мой черёд, Так медленно жизнь идёт, не ждёт. Под пологом ночной тиши Я слышу шёпот из души: «Не торопись, побудь ещё, Пока мерцает в небе свет дрожащий». А звёзды тают, мир молчит. И кажется, что время — вор, Крадёт мгновенья, словно взор. Луна скользит, меняя лик, А я стою, почти старик, И жизни жду последний миг. Но ветер гонит облака, И ночь прозрачна, глубока. Я не боюсь грядущей тьмы, В ней нет ни капли суеты, Лишь тихий свет из полумы. Двенадцать строк — и полный круг, Как завершённый жизни звук. Я в этой ночи растворюсь, Уйду, как тень, в немую грусть, Но всё же помнить — я вернусь.

Старый да малый Смеются: старый да малый — Один из ума вышел вон, Другой не нажил, пожалуй, Ни знаний, ни мудрости в нём. Но кто же из нас, в самом деле, Заметит, как падает лист, Как звёзды в ночи загорелись, Как солнца лучистую кисть? Ребёнок — он видит впервые То, что для взрослых — пустяк. А старый — в года седые — Вернулся в тот первый свой шаг. Мы — те, кто не перестал Удивлённо смотреть на мир. Толпою я счастлив не стал, Мне ближе наивный кумир. Так смейтесь, но только не бойтесь Признать, что за вами — стена. Мы — зеркало, в нём вы сомнётесь, Когда лишена жизнь зерна.

Старый да малый Смеются: старый да малый — Один из ума вышел вон, Другой не нажил, пожалуй, Ни знаний, ни мудрости в нём. А я оглянусь — и снова Дивлюсь, как трава растёт, Как вечер в полях лиловых Зарю за собой ведёт. Ребёнок, увидев лужи, Готов хоть весь день скакать, А старый поймёт: он нужен, Чтоб мир этот разгадать. Мы — те, кто не разучился В обычном чудесном видеть свет. Смешон я? Пускай струится Их скепсис, а нам — и нет. Ведь если б не старый с малым, Никто б не заметил весну. Мы — странники, что устали Бояться, искать вину.

Город стали и огней Новокузнецк, ты — южная столица, В Кузбассе, где металл и уголь — жизнь. С семнадцатого века здесь граница Стояла острогом, чтоб врага держать. Кондома с Томью в месте слиянья Дала начало городу-бойцу. Здесь люди разных вер и пониманья Сплелись в едином, общем лице. Металл и уголь — главные богатства, Здесь Маяковский видел сад и свет. «Я знаю — город будет!» — как заклятье Звучит сквозь годы, отрицая нет. Русские, татары, армяне, евреи, Азербайджанцы — вместе мы сильны. Здесь каждый камень помнит о герое, Что строил город для своей страны.

Кузнецкстрой и сад В шестнадцатом веке заложен острог, Где Кондома в Томь впадает. Теперь это город, что выдержать смог Всё, что судьба посылает. Металл здесь куётся и уголь идёт, Здесь люди в труде единенье. Маяковский когда-то оставил нам взлёт: «Я знаю — саду цвесть!» — как виденье. Русские, евреи, татары, армяне, Азербайджанцы — все вместе. В Кузбассе, в суровой и снежной стране, Звучат многонациональные песни. Город растёт, и сады расцвели, Как в пророчестве том, величавом. Новокузнецк — это сердце земли, Что стало могучей державой.