Стихи про нищету

Общажный круг По коридорам общежитий бреду, Где пахнет кислым потом и бедой. Желудок сводит, я уже пятый день не ем, И каждый шаг мне кажется бедой. Из-за дверей доносится хриплый мат, Там пьют, втыкают, тянут порошок. Здесь каждый день — как будто бы расплат За то, что жизнь зашла не в тот мешок. В углу на кухне кто-то спит лицом в стол, Напротив бабка крестит пустоту. Я прохожу, как будто бы осёл, Ищу хоть кроху, но не нахожу. Они грызутся за бутылку и за шприц, А я завидую — у них есть хоть зачем. У меня только пустота внутри, И этот вечный, бесконечный плен. Я выйду в ночь, под фонари, под дождь, Мне всё равно — я не боюсь конца. Ведь если ты уже который день не жрёшь, То даже смерть — не стоит и лица.

Голодный круг Я пятый день не ем — желудок сжался в ком, Иду по общежитию, где каждый третий — бомж. Из комнат — запах перегара и тоски, Здесь люди как в аду, без всякой чепухи. Вот дядька в синем майке, с трясущейся рукой, Он просит мелочь, но я сам как неживой. Соседка-наркоманка втыкает в вену яд, Ей плевать на мир, и мне плевать, я рад. Они ворчат, что жизнь — сплошной обман, Что водка кончилась, и нету денег на дурман. А я молчу, стою у стенки, как стена, Во мне такая же, как у них, пустота. Здесь каждый день похож на серый, грязный снег, Из окон не пробиться тусклый свет. И я ищу, куда бы лечь, в какой угол, Чтоб не мешать, и чтоб забыть про голод. Но нет угла — везде чужие, злые рты, Они шипят: «Иди отсюда, ты не ты». Я выхожу в подъезд, сажусь на ступени, И жду, когда закончатся все дни. Я жду, когда уйдет последний стыд, Когда внутри огонь совсем застыл. Быть может, завтра кто-то приютит, Но кто ж захочет, если я не мил?

Скиталец Голодный, злой, в поту и пыли, Я брожу по общагам, где люди забыли, Что значит тепло и уютный ночлег, Где каждый — потерянный, пьяный человек. Вонь перегара, сырой коридор, Кто-то бормочет, как будто укор, Взгляд мутный, пустая бутылка в руке, И шприц на полу в дальнем уголке. Просят закурить, но нет ни гроша, В карманах лишь ветер гуляет, шурша. Я сам как призрак, безликий и злой, Сжимаю в руке ключ от двери чужой. Кровать продавлена, грязный матрас, Сосед с перегаром — не в первый уж раз. Он плачет о жизни, о том, что прошло, А за стеной кто-то грызет решето. Я выйду на лестницу, сяду в углу, Сжимая в ладони пустую иглу. Здесь каждый — изгой, здесь каждый — на дне, И нет уже сил подниматься ко мне. Безысходность сдавила горло петлей, Я стал лишь тенью, пустой и больной. Ни хлеба, ни света, ни капли тепла, И жизнь, как проклятие, мимо прошла.

Голодный коридор Дверь за дверью — одни и те же лица, Запах перегара, мата, нищеты. Я иду по коридору, как по кругу, В животе — пустой и липкий ком тоски. Третий день во рту ни крошки, только горечь, В голове — обрывки мыслей и мольба. Кто-то пьяный улыбается в заборе, Кто-то колется, сжимая лоб рукой. Я стучусь, но мне не открывают двери, Слышен только хриплый кашель и матюг. Здесь живут, как будто в ад уже поверив, И не ждут ничьих спасительных рук. Я сажусь на пол, прижав к груди колени, Слёзы катятся по грязному лицу. В этом доме нет ни капли сожаленья, Только тени просят хлеба поутру. Где-то там, за этим смрадным коридором, Есть другой мир, где есть свет и тишина. Но пока я здесь, под этим жутким взором, Безысходность — вот моя одна стена.

Холодный приют Ветром продут последний кров, Хлеб жесток и холод лют. Ни слезы, ни добрых слов — Так безродно смерть берут.

Без имени Карман пустой, конец пути. Никто не вспомнит, не спасёт. Смерть в нищете — не отойти, Лишь ветер жалобно поёт.

Последний рубль Не осталось ни рубля, Только небо да земля. Смерть приходит не спеша — В нищете душа тиха.

Один на ветру Дом — канава, небо — кров, От людей ни крошки, ни слов. Смерть в нищете — как приговор, Забытый, грязный, словно сор.

Без надежды Пуст карман и пуст дневник, Смерть крадётся — слаб и дик. Ни богатства, ни родных — Только ветер в спину стих.

Чужой всем Чужой для всех, для мира – сор, Смерть в нищете – последний взор. Никто не вспомнит, не придёт, И сердце тихо отойдёт.