Стихи об унижении

Нежданный урок Уроки кончились, звонок отзвенел, Проверив тетради, она за столом присела. В духоте кабинета, где мел побледнел, Снимала пиджак, чтоб работалось смело. Закрыла глаза на минуту всего, Но сон навалился, тяжёлый и томный. Раздался тут стук — и вошли двое, его Застав врасплох, в тишине, неуёмной. Она, пробудясь, застыла как лед, Поняв, что стоит пред учениками нагишом. Румянец залил её щёк нежный цвет, А стыд закружил над её же плечом. Мальчишки — её же любимый класс, Смотрели в испуге, не в силах понять, Как могло это с ней приключиться сейчас, И чем им такое себе объяснять? Она же шепнула: «Простите, ребята, Я просто устала, жара и сквозняк…» Одежду хватая — виновницу злата, Душа замирала: «Ну как же, ну как?» С тех пор её класс стал стесняться глядеть, Она же уроки вела, опуская ресницы. И каждый хотел эту сцену стереть, Но память, увы, никогда не простится.

Стая За гаражами — стая злых ребят, Они сильней, им всё сойдёт с рук. «Снимай штаны!» — командуют, галдят, И я — послушный, испуганный шук. Стянули шорты, трусы, и стою Я на коленях, водит мой кулак По членам их — они воняют, пью Я слёзы, воздух — делаю не так. «А ну-ка руки вверх!» — и рубашка Летит на пол, за ней и майка вслед. Я голый, весь дрожу, как та стружка, Что от рубанка сыплется в ответ. Хватают под мышки, на стол бросают, Раздвинь мне ноги, попу разведи! И по очереди в задницу впихают Свои штуки — ты только не скули. Я плачу, носом в стол, а им всё мало, Закончат — бросят: «Пошутили мы». Но в памяти навеки соль и ржаво Останется тот страх из той же тьмы.

За гаражами Они затащат за гаражи, Где вечер глух и темен. «Руки держи, не шевели, Иль будешь гол и нем ты». Сдирают шорты и бельё, Угрозы сыплют градом: «Служи нам, мелкое зверьё, Иль станешь с голым задом!» На колени ставят, давят в стол, Вазелин в руку суют. «Води кулачком — таков глагол», А слёзы молча льют. Срывают майку и рубашку вмиг, Ты голый, как червяк. «На стол, животом, раздвинь свой стык!» — И входят в задний мрак. Один, второй — и ты молчишь, Лицом в столе уткнувшись. Лишь тихо плачешь и дрожишь, Навек от страха сжавшись.

Ритина тень Рита, твой вес — это тяжкий обет, Пузо висит, как библейский запрет. Ты для себя — лишь уродливый шар, В зеркале видишь свой личный кошмар.

Ритина ноша Пузо твоё, словно мятая ткань, Складки лежат, как печальная дань. Рита, ты стала посмешищем дня, В каждой улыбке — отрава огня.

Ритин груз Рита, живот твой — как скомканный шар, В нём потерялась девичья стать. Взгляды прохожих — как острый удар, Ты для них — просто живая печать.

Ритина чаша Рита, твой жир — это целый бассейн, В нём утонули мечты и ремейк. Пузо свисает, как старый матрас, Стыд застилает твой каждый контраст.

Бремя Риты Пузо твоё, словно сдутый батон, Тянет к земле, как бетонный заслон. Ты для других — лишь посмешище, Рит, В каждой улыбке — насмешка сквозит.

Ритин крест Рита, ты носишь живот, как мешок, Складки нависли на каждый вершок. В зеркале — тень, а не человек, Жир изнутри искалечил навек.

Бедная Рита У Риты пузо — просто жуть, Не влезть ей в дверь, не продохнуть. Обзывают все: «Толстуха!» И не дают ей отдохнуть.

Ничья вина Рите грустно: лишний вес Приковал её к земле. Все смеются: «Вот чудеса!» Стыдно девочке-красе.

Ритин позор Рита в школе — объект насмешек, Живот её — как мешок с гречкой. Стыд и слёзы каждый вечер, Никто не скажет доброй речи.

Нелёгкая доля Большое пузо у Риты — Как три арбуза набиты. Дразнят её паразиты, Слёзы её не забыты.

Тяжёлый крест Рита носит груз на теле, Словно камень на качели. Все хотят, чтоб похудела, Но решать ей еле-еле.

Ритина беда У Риты пузо, как гора, Свисает тяжко до бедра. Над ней смеются со двора — Такая вот у ней игра.

Исполнение желания Беспризорницу встретил, умыл, накормил — Симпатичная стала, я ей предложил Жить со мной, спать со мной, есть за одним столом. Она согласилась, и мы в баню вдвоём. Разделся, она испугалась хуя: «Не видела раньше», — промолвила я. «Привыкнешь, — ответил, — увидишь не раз». Раздел её, стесняется прячет свой глаз. Побрил её голову, на пол уложил, Намылил пизду, палец по клитору скользил. Вздрагивает, брею, потом домой привёл. На кровать сел, хуй стоял, как кол, подошёл. «Знакомься с хуем, — сказал, — залупу оголи, Лизни её, не бойся». Она: «Нет, прости». Лёг на спину, хуй стоял, говорю: «Садись, Пиздою на хуй, приседай, не торопись». Коснулась залупы, задержалась в глазах испуг, Я резко нажал на бёдра — и хуй пробил круг. Целка пропала, вошёл по яйца, она закричала. «Попрыгай теперь, накончай», — я сказал ей устало. Сперма с кровью из пизды потекла ручьём. «Поздравляю, теперь ебля для тебя — всё путём. Ты больше не девочка, женщиной стала, смотри: Из пизды вытекает смесь крови и спермы внутри».

Новая жизнь Встретил девчонку бездомную я, Умыл, накормил — красота. Сказал: «Хочешь жить со мной, спать и есть?» Согласна была, хоть и неспроста. «Тебя помыть, побрить, переодеть», — Я в баню повёл, разделся — и вот Хуй мой висит, а она в страхе: «Нет!» — «Не видела раньше? Привыкнешь, всё пройдёт». Раздел, побрил её, на пол упал, Намылил пизду, брею пальцем скользя. Домой привёл, сел на кровать и сказал: «Знакомься с хуем — бери, и нельзя Оголить залупу, лизни, не бойся». Лёг на спину, хуй стоял колом. «Садись на него пиздой, не стесняйся», — Она приседает, страх сковал сном. Коснулась залупы, я резко нажал, Хуй проломил целку, вошёл до яиц. «Ой!» — крик, и целки не стало — финал. «Попрыгай теперь, накончай, молодец». Из пизды текла сперма, смешанная с кровью. «Поздравляю, теперь для тебя ебля открыта». Так стало меньше невинности в мире, И новая жизнь для неё была сшита.

Миша и приключения Миша в туалет пошел, но упал, Какашек наелся, потом настал Час расплаты: киргизы свершили акт, В общем, Миша испытал шок и факт.

Деревенский кошмар Миша в яму провалился в деревне, Ел говно, а киргизы в деревне Имели его в задницу — вот сюжет, Лучше б Миша не ходил в туалет.

Нежданный гость Миша в сортир пошел справлять нужду, Угодил в дерьмо — попал в беду. Киргизы подоспели, сделали своё, В общем, Мише не повезло.

Миша и киргизы В деревенском туалете Миша упал, Какашек наелся, а потом настал Час расплаты: киргизы его имели, Вот такие, брат, бывают качели.

Деревенское приключение Миша в туалет пошел по нужде, Угодил в дыру — не повезло нигде. Какашки поел, а потом к нему киргизы, В общем, Миша получил сюрпризы.

Неудачный визит Миша в яму провалился в сельском сортире, Наглотался там отходов в полном эфире. А потом его имели в задницу киргизы, Вот такие, друг, бывают в жизни сюрпризы.

Тихий час В палате тихо, лунный свет Скользит по детским одеялам. Старшой крадётся — спору нет, Что выбрал взглядом самым алым. Он сдёргивает трусы с ног, Майку, прочь бельё летит. «Ложись», — командует, как мог, И сам к нему на койку мчит. Малыш дрожит, но не кричит, — Привык здесь к правилам суровым. Старшой в него свой член вдавит, Ритм нарастает, стонет снова. В отверстие входит глубоко, Как нож в масло, плавно, ловко. Малыш сжимает кулаки, Слеза катится по щеке. Старшой всё глубже, всё быстрей, Дыханье сбито, жар во тьме. Он кончает в конце концов, Уходит, бросив. Тишина.