Драматические стихи

Пламя и пепел Ты был циничен, я — горда, сильна, Но страсть обоих нас сожгла до тла. «Мне безразличен он», — твердила ты, Но рухнули все прежние мосты. Слова бросали, как в костер дрова, И пламя жгло до самого нутра. Сегодня пепел стынет на ветру, Но сердце шепчет: «Я его верну». И в тишине, где спят былые сны, Я слышу эхо гулкой тишины. Быть может, завтра всё начнём с нуля, Два пепла, две судьбы, одна земля.

Вечная дилемма Ад и рай — больная тема, Для того, в ком страх живёт. Это вечная дилемма, Что нас в будущем там ждёт. Выбор сложен и опасен, Путь во тьму или на свет. Мир иллюзий так прекрасен, Но назад дороги нет. Каждый шаг ведёт к финалу, Где весы оценят груз. Мы идём по перевалу, Пробуя судьбу на вкус. Вера шепчет: «Будь смиренным, Жди награды за терпенье». Разум спорит откровенно: «Жизнь — мгновенье, нет спасенья». Так и мечется в тревоге Человек меж двух огней, Теряя на полдороге Свет надежды и теней.

Меж двух миров Ад и рай — больная тема, Для того, в ком страх живёт. Это вечная дилемма, Что нас в будущем там ждёт. Выбор сложен и опасен, Путь во тьму или на свет. Мир иллюзий так прекрасен, Но назад дороги нет. Каждый шаг ведёт к финалу, Где весы оценят груз. Мы идём по перевалу, Пробуя судьбу на вкус. Кто-то ищет в храмах святость, Кто-то в бездне ищет суть. Души мечутся, как мятость, Не решаясь повернуть. В каждом сердце — два начала: Свет и тьма, добро и грех. Жизнь, как зеркало, качала Нас, играя в этот смех. Но пока мы дышим, верим, Что не всё предрешено. Мы захлопнем в адском сквере Дверь, что распахнуть дано.

Край Я смерти требовал: «Отдай свой дар!» Она в ответ лишь тихо рассмеялась. И в тот же миг, как стянутой удав, Я в жизни захлебнулся, как в милости усталой.

Прицел на судьбу Я — девочка, выросшая на стрельбище, Мой мир — это линзы и спусковой крючок. Я знаю, что мишень не прощает оплошности, И каждый мой выстрел — судьбы кирпичок. Мне снилось, что я — балерина на сцене, Но вместо станка — оружейный приклад. Я в танце с войной, я в смертельной арене, Где каждый неверный шаг — это утрат. В прицеле — мужчина. Он тоже солдат. У него, может, дочка и дом на опушке. Но мы не враги — мы пешки для адских аркад, Где ставка — жизнь, а сдаются лишь в душной избушке. Я не хочу убивать, я хочу жить, Дышать полной грудью, любить и смеяться. Но если придётся — я буду стрелять, Чтоб к мирному небу скорее прижаться. Когда я вернусь, меня спросят: «Зачем?» А я промолчу, потому что ответа — нет. Я просто устала быть частью схем, Где выстрел — это последний куплет. Мне снится, что я не держала в руках Винтовку, что метко сбивает с рассвета. Но это не сон — это горький мой страх, Что я не спасу своё право на это.

Путь возмездия В руке меч, в груди — тоска, Ты убита, нет врага. Я не сломлен, я силён, Каждый шаг мой — приговор. Вспоминаю тихий смех, Ты была милее всех. Нынче холод и туман, Месть — мой личный талисман. Кровь врагов пролью рекой, Отомщу за твой покой. Стану тенью, стану тьмой, Заберу их жизни сбой. Нет прощенья, нет мольбы, Только сила и судьбы. Я иду сквозь боль и страх, Меч сжимая в кулаках. Ты прости, что я жесток, Мой тернистый путь далёк. Но в конце — лишь тишина, Где мы встретимся без дна.

Клятва мщенья Меч в руке, но в сердце боль — Ты ушла, моя любовь. Враг смеётся, я в крови, Не прощу, не позабыл. Тени прошлого зовут, Вспоминаю твой уют. Слёзы высохли давно, Только в сердце всё равно. Закаляю сталь и дух, Каждый вздох мой — злобный слух. Я ударю в темноте, Враг познает боль в ответ. Не прощу, не отступлю, Всё, что было, — я люблю. Но теперь лишь меч и тьма, Месть — святая кутерьма. Ты прости меня за кровь, За утрату и любовь. Я исполню свой обет, Пока жив — покоя нет.

До безумия родное Я люблю только капли на твоих губах — Остатки меда, что ты не допил. Кровь закипает в венах, словно страх, Когда я вижу, как ты меня простил. До безумия родное в твоих глазах — Там всё, что я искала, обрела. Душа истратила надежду и слезах, Всё потеряла — и тебя нашла. Но это больше не имеет значения: Тот человек, что Лизу не взлюбил, Был груб снаружи, в сердце — сожаленье, И доброту в душе своей хранил. Может, я до него не дотянула? Скажи, что не так со мной, молю. Я для тебя всё бросила, рискнула, А ты ответь: «Я тоже всё стерплю».

Мед на губах Я люблю лишь остатки меда — Сладкий след на губах твоих. Кровь бурлит, когда ты рядом, Взгляд — родной, безумный стих. Всю себя тебе отдала, Слезы, веру — без остатка. «Эта Лиза мне не мила», — Был он груб, но в душе — загадка. Может, я не дотянула? Что во мне не так, скажи?

Игра и боль Пазл смеётся, манипулятор теней, Танджиро помнит пламя очей. Головоломка и долгая месть — В каждой улыбке загадка есть.

Ты просишь отпустить тебя Ты просишь отпустить тебя, Уйти, чтоб я не мучилась с тобою. Но что за чушь? Ведь я — твоя, И не торгуюсь я с судьбою. Ты говоришь: «Мне не везёт, Я приношу одни проблемы». А я в ответ: «Любовь — не лёд, Мы справимся, уйдём из темы». Я обещала: и в беде, И в радости — с тобой навеки. Твоя печаль — не быть беде, Мы вместе, мы — два человека. Не смей решать за нас двоих, Кому страдать, кому — смеяться. Мне без тебя — как без живых, Я не устану повторяться. Так что держись и знай: я тут, Твоя опора, твоя вера. Проблемы — общий наш маршрут, И нету выхода другого.

Драккар в лесах Драккар викингов режет волну реки, В соснах финны таятся, неслышны, легки. Путь на торг, но взгляд рыщет в чаще лесной — Кто в плен попадёт, тот узнает покой. День за днём, как звери, следят за ладьёй, Вёсла плещут, и ветер нам служит родной. Здесь и воин, и купец в одном лице, Страх и удача скользят по кольцу.

Торг и добыча Вот драккар рассекает речную гладь, Финны в чаще — не выйдут, не станут мешать. Плывём торговать, но если случится бой — Пленники станут добычей, и путь домой. Вёсла в такт, и руны блестят на весле, Кто-то вспомнит о доме в далёкой земле. Два пути, как два лезвия одного меча, Кровь иль серебро — выбирай сгоряча.

Река судьбы Ладья змееголовая плывет, В лесах притихли финские стрелки. Викинги знают: к торгу путь ведет, Но плен — в чести, добыча у реки. Блестит броня, весло дробит волну, Затишье леса таит много бед. Один из них заглянет в тишину — И финн пошлет стрелу ему в ответ.

Гол в тишине На поле трава, как зелёный ковёр, Вратарь на посту, он — последний оплот. Атака идёт, пас точный летит, Нападающий бьёт — стадион закипит. Но мяч пролетает над перекладиной вдаль, Болельщики вздох, и уходит печаль. Лишь эхо удара в тиши погасло, Футбол — это вечное, страстное ремесло.

Крылья сквозь тишину За окном дождь, и снова тишина, Ты молчишь — и я схожу с ума. Без ответов, без слов, без тепла Я осталась одна, как зимой без числа. Ты жесток? Или просто устал? Я не верю, что я — не финал. Я прошу: дай мне крылья, чтоб ввысь Из болота, где мы разошлись. Слез не стало, я сплю через раз, Твой безмолвный приказ — как зараз. Я раздавлена, в сердце — стекло, На душе тяжело, тяжело. Наказал тишиной — без ножа, Без огня, без удара, дрожа. Я хочу улететь, но куда? Ты молчишь, и вокруг — пустота. Дай мне крылья, хоть лёгкий намёк, Чтоб разбить этот тягостный срок. Я взлечу, даже если в бреду, И тебя я в тиши не найду.

Перед грозой Дождь стеной, и ветер гнёт траву, Небо хмурится, грохочет гром. Молния прошьёт ночную тьму, Всё замрёт под этим колдовством. Капли пляшут, струи бьют в стекло, Травы стелются, дрожит листва. Ветер воет, словно тяжело От небесного гнева естества.

Стихия Дождь и ветер, гром и молния, Небо в тучах, травы стонут. Стихия в ярости сегодня, Природа сбросила корону. Капли бьют, трава примята, Ветер воет, гром грохочет. Гроза — как будто виновата, Что спать спокойно мне не хочет.

Ксюшина помощь Ирина хотела любви и тепла, Но встретила парня — источником зла. Он кровь выпивал, нервы трепал день за днём, Отстать не желал, был как злобный огонь. Она проклинала, молила, ждала, Но тварь не уймётся — всё делает зла. Устала бороться, но силы нашла, Когда ей Ксюша на помощь пришла. Подруга сказала: «Давай-ка, сестра, Избавимся вместе от этого пса. Я щит и опора, ты только держись, С ним справимся быстро — закончится жизнь Твоих мучений и страшных обид, Поверь мне, Ирина, пусть он убежит В свою конуру, где ему и цена, Ты будешь свободна, как птица, одна». И вместе они разработали план, Измазали дверь, разбросали бальзам, Такой, что скотина не сможет стерпеть, И вскоре пришлось ему прочь улететь. Теперь Ирина смеётся опять, Ксюше спасибо за то, что смогла Прогнать эту гадину, злую как тать, И счастье в душе навсегда сберегла.

Спасительный свет Жила-была Ирина, мечтала о любви, Но встретила скотину — лишь нервы береги. Он выпил кровь и душу, терзал и изводил, Отстать не мог, всё пакости творил. Она и так, и эдак — никак не отвязать, Проклятья и молитвы — всё тщетно, благодать Не шла к ней от изгоя, что лип, как злой репей, И жизнь её казалась всё горше и черней. Но в самый тёмный час, когда уж силы нет, Явилась вдруг Ксюша — спасительный ей свет. Плечо подставив, руку, сказала: «Хватит, стоп! Я помогу прогнать весь этот злобный сброд». И вместе две подруги — Ирина и Ксюша — Сковали план, чтоб выгнать мерзавца из глуши. Он взвыл, заметался, почуяв силу стен, Исчез, оставив Иру в покое, без измен. Теперь Ирина дышит свободно и легко, Спасибо верной Ксюше за помощь велико. Мораль сей басни проста: в беде не пропадёшь, Коль за спиной подруга, что в битве не уйдёшь.

Мамин наказ На даче лето, солнце печёт, Мама уехала, Диму с братьями оставив. «Слушайся их!» — был её завет, И Дима старается, себя заставив. «Снимай одежду, — братья велят, — Игра такая: ты будешь «щенком». Майку и трусы — на пол, подряд, Голым на четвереньки — потом». «Открой свой ротик, — команда звучит, — Мы положим туда свои «кости». Дима послушно губы разводит, молчит, Хоть на душе у него не в гостях. «А теперь повернись попкой к нам, — Вставим туда «хвостик» для игры». Дима всё терпит, ведь мамин приказ: «Слушайся братьев до самой поры». И каждый день повторяется вновь Эта игра — непонятная, странная. Дима молчит, но в сердце любовь К маме, что дала наказ — быть послушным, желанным.

Летние забавы Мама на дачу Диму отправила, Старшим братьям его поручила. «Слушайся их, не шали, — говорила, — Будут заботой тебя окружили». Но игры у братьев совсем не простые: «Дима, раздевайся, снимай всё подряд!» Майку и трусы долой — и босые Ножки по полу ступают, дрожат. «Встань на четвереньки, головку наклони, Ротик открой, не сжимай сильно губки». Дима послушен: «Мне братья сродни, Мама велела — терплю эти шутки». И в попку, и в ротик вставляют они Свои «писюльки» — так странно играют. Дима молчит, только слёзы одни По щекам тихо-тихо стекают. Но мама сказала: «Братьев слушайся, сын!» Значит, терпеть и молчать — это долг. Лето пройдёт, и закончится тын, А пока — продолжается «спорт».

Пламя бытия Огонь — живой и древний свет, Он помнит пепел тысяч лет. В его объятьях тает лёд, Он учит нас идти вперёд. То вспыхнет, то сгорит до тла, Но суть его всегда светла. Сжигая всё, он дарит жизнь, В нём вечность и мгновенье слизь.

Точка без ответа В аллее старой, где листва сквозная, Ты произнёс короткое: «Прости». И я стою, как статуя немая, Не в силах шага в сторону сойти. Ты говоришь: «Пора поставить точку», — А я ещё не начала дышать. В груди застыл осколок-многоточье, И нечем эту боль переписать. Я столько раз уже мысленно с тобой Стояла в ЗАГСе, детям имя шла… А ты сейчас — чужой и неживой, Ломаешь всё, что я себе сплела. И солнце бьёт лучами по ресницам, Слепит глаза, мешая разглядеть, Как ты решил навеки удалиться, Уйти туда, где мне не быть вдвоём. Но я держусь за ветку и за воздух, За тень твою, что тает на песке. Ответь мне: где в таком огромном росте Найти слова, чтоб ты остался в Мне?