Философские стихи

Первая рифма Белая тетрадь раскрыта на коленях, В строчках — недосказанная грусть. Девочка стихи слагает в затрудненьях, Словно вышивая тихо: «Ну и пусть». Рифма не даётся, рвётся, словно нитка, Где найти те самые слова? Только в сердце — трепетная пытка, В голове кружится синева. А в окне — осенняя истома, Листья жёлтым шепчут: не спеши. И строка рождается, как дома, В тишине распухшей от души.

Дневник поэтессы В комнате, где сумерки густеют, Свет настольной лампы желтоват. Девочка, что строки в рифму сеет, Слышит, как слова в тетрадь стучат. Думы о высоком и о вечном, О любви, которой ещё нет. Взгляд, как будто в чём-то бесконечном, Прячет от чужих свой детский свет. Пишет, замирая над страницей, Будто бы боится не успеть. Рифма за рифмой: «Мне бы просто сниться, А потом… а может, умереть.»

Мой стих Я пишу стихи, ещё не зная, Что такое горечь и разлук. Рифма, как подруга молодая, Просто отвечает на мой стук. Строчки, словно бабочки на свете, Разлетаются, едва блеснут. Я пишу о том, что на рассвете Звёзды тихо падают и ждут. Пусть пока коряво и несмело, Но зато — от сердца, не за так. Это моё главное всё дело: Просто быть собой — и делать так.

Гордый лысый Артём Артём, лысый мальчик, не прячет лица, Он смеётся над теми, кто дразнит с крыльца. «Я особенный», — шепчет, — «и в этом мой плюс, Не нужны мне расчёски, я — солнца союз». Мама любит его за упрямый характер, Папа учит быть сильным, как каменный фартук. И гуляет по улицам, гордый собой, Лысый мальчик с открытой, как небо, душой.

Порог Последний шаг — и мы за порогом, Где школьный мир остался позади. Но в сердце — свет, что дан нам был уроком, И в нём — тепло, что в школе мы нашли.

Дождь очищает И уходят все печали и сомненья Вместе с каплями, что тают на стекле. Я приму любые жизни измененья С тихой радостью, как дождик в сентябре. Тихий дождик барабанит по карнизу, Унося в водосток тревоги дня. Мы с тобою, словно в синем бризе, В этом городе, где осень у руля.

Капли сомнений И уходят все печали и сомненья Вместе с каплями, что тают на стекле. Я приму любые жизни измененья, Как дожди смывают пыль на земле. Тихий дождик барабанит по карнизу, Унося в водосток ненужный груз. Мы с тобою в этой серой ризе В этом мире, где сбывается союз.

Дождь и мы И уходят все печали и сомненья Вместе с каплями, что тают на стекле. Я приму любые жизни измененья, Веря в лучшее на этой земле. Тихий дождик барабанит по карнизу, Унося в водосток былую боль. Мы с тобою в этой светлой ризе В этом мире, где мы с тобой.

Осенний мотив И уходят все печали и сомненья Вместе с каплями, что тают на стекле. Я приму любые жизни измененья, Словно листья в октябре на земле. Тихий дождик барабанит по карнизу, Унося в водосток осенний вздох. Мы с тобою в этой серой ризе В этом городе, где правит бог.

Две души Он с иголочки одетый, Чистый весь как белый дым, Белоснежная улыбка Покорила много дам. За спиною молчаливо Держит страшный он наган, Вся душа в грязи и злобе В золотом ларце лежит. Вот шахтер, весь в саже, Грязный — боже упаси, Он же парень нараспашку, Вся душа — бери. Для него нет чужого горя, Для него все за свои, И его же вся работа — Уголь людям, тепло дарить. Не судите по одежке, Платьем можно всё прикрыть, Пусть одёжка будет рваной, Но душа блестит.

Портрет с камеей Леди Равенна, в руке вашей — камея из агата, Где резцом процарапан античный узор. Вы глядите сквозь время, как будто бы вата Залегла между нами, приглушив разговор. И на розах шипы — будто стрелы на страже, Ваш спокойный овал над камином застыл. Я пишу вам стихи, но боюсь: в них всё та же Та же горькая нежность, что мир не простил.

Кожвендиспансер Сюда приходят с тайной за спиной, С пятном, что прячут под одеждой тесной. Здесь пахнет хлоркой, йодом и тоской, Но доктор говорит: "Всё не безнадёжно". Здесь очередь, как будто бы на суд, Где каждый взгляд — допрос и обвиненье. И мысли, словно струны, нежно лгут О том, что скоро будет излеченье. Плакат на стенке: "Мойте чаще руки", И запах хлорки въелся в потолок. Здесь лечат невралгии и испуг, И выдают бумаги в нужный срок. В приёмном покое — холодный кафель, И медсестра со шприцем на посту. Ты вспоминаешь, как влюблялся, аферист, Но здесь не место чувствам — только льду. Выходишь в дождь, и справка в кулаке, Как пропуск в мир без страха и упрёка. Кожвендиспансер — на самом дне реке, Но эта гавань — спасение для многих.

В очереди в КВД На лавке жду, в руке талончик сжав, Вокруг — людские скелеты в одеждах. Здесь каждый сам себе и царь, и швах, И держат лица, словно на забегах. Стук каблуков по стерильному полу, Шёпот диагнозов, как приговор. Пятно на коже — вчерашнюю красу Сменил на страх, что давит до сих пор. В кабинет заходят, словно на эшафот, Выходят с лёгкостью, забыв про стыд. Здесь доктор — и спаситель, и пилот, Который в море кожи курс солит. Рецепты чертит быстрая рука, И яд мазями в банках унесён. Кожвендиспансер — тайная река, Где каждый страждущий — как Ахиллес с пятой. И вот я вылечен, и мир опять цветёт, А очередь всё тащится вперёд. Кожвендиспансер — странный эшафот, Где каждый лечит душу и живот.

Светику Сколько лет мы вместе, Света? Сорок шесть — не сосчитать. Нет дороже в мире этом, Чем с тобою рядом стать. В детский сад вели детишек, Разделяли боль и смех. Ты мой самый близкий человечек, Моя гордость и успех. Пусть здоровье не подводит, Счастье женское цветёт, Кошелёк всегда находит То, что радость принесёт. Просто жить и улыбаться, Каждый миг ценить, как дар, Никогда не расставаться, Пусть хранит судьба от чар.