Стихи о печали

Забытый свет Мы разошлись… Но с горькою тоскою О прошлых днях ты будешь вспоминать, О светлых грезах, попранных тобою, — Оне твой путь не будут озарять. Когда уйдут тепло и нежность эта, Останется лишь холод пустоты. Ты — ищущий ответа, но без ответа, В объятьях собственной немоты. Я ухожу, не требуя прощенья, Не потому, что стала я сильней, А потому, что нет в том утешенья, Что ты искал в объятиях теней. Теперь молчи, не вспоминай с мольбою Тот поцелуй, что был и сплыл в ночи. Мы разошлись… С опущенною головою Ты сам погасишь все свои лучи. И в час, когда раскаянье приходит, Ты вспомнишь взгляд, что был тебе дарён. Но поздно: след на сердце не проходит, Разрыв — как непрощённый наш поклон. Бреду одна. Дороги не видна ли? Но легче мне, чем быть с тобой опять. Мы разошлись — и в этой вечной дали Мне незачем к тебе взывать и ждать.

Тонкий луг Слова, как мненья, — душу рвут, Плацкартный мир мне давит грудь. Я несчастлив был — и тут Печаль легла на долгий путь. Но лето, солнце и вода — Какое дело вам до сна? Темнее ночи — лишь беда, А в лугах звенит струна. Сломан грезд, и тон истал, В лугах растаяла печаль. Я всё, что чувствовал, — устал, Смотрю, как тает эта даль.

Дорога в никуда Слова и мненья — только дым, Плацкарт мне душу разрывает. Я был несчастлив и любим, Печаль меня не покидает. Но лето, солнце и вода — Какое вам до сна погоды? Гремит разбитый грезд, беда Тонула в ритмах непогоды. И темной ночи слышен стон, Тон тает в луговом просторе. Я, как сломанный вагон, Качусь по рельсам к пустоте.

Тени прошлого Ты прости, что любовь моя – бремя, И ночами не ведом покой. В этом мире жестоком, не время, Быть счастливой, наверно, со мной. Я хотел бы развеять все тени, Что легли на прекрасный твой лик. И забыть навсегда сожаленья, И вернуть в жизнь потерянный миг. Но ушедшее не возвратится, Лишь в душе остаётся печаль. И по-прежнему сердце стучится, Как о берег разбитый хрусталь.

Улыбка-фасад Улыбка фасадом прикрыла печаль, Никто не заметит, как плачет душа. Я боль прячу в шутку, в пустую деталь, Чтоб мир не узнал, что я не спеша.

Клетка свободы И тогда люди поняли до чего унизительно Прятаться в клетке свободы — печальный итог. Мы выбираем, как нам распорядиться этим миром, Но будет ли он таким, как представиться смог? Мир теней и мир идей — два полюса едины, Разорвать эту связь — значит себя потерять. Мы мечтаем о свете, но тонем в рутине, И не можем друг другу доверчиво стать.

Свобода и тени Люди поняли: прятаться в клетке свободы Унизительно так, что хоть плачь. Мы решаем, как жить, но проходят годы, И не стать миру тем, что мы зрим, — неудача. Мир теней и мир идей — он внутри, не снаружи, Только выбор твой — ключ от решёток. Будет мир добротой или жгучей стужей, Мы в ответе за то, что приходит без счёта.

Два мира внутри И люди поняли: прятаться в клетке свободы — До чего унизительно, грустно и странно. Мы решаем, как жить, но уходят годы, Мир не станет таким, как в мечтах, и обманно. Мир теней и мир идей — неразрывная связь, Платон бы кивнул, но в реальности — дрожь. Мы пытаемся вверить судьбу, торопясь, Но свобода — не в клетке, а там, где ты ждёшь.

Парадокс воли Люди поняли: прятаться в клетке свободы — Это унизительно, горько и странно. Выбор наш — как использовать эти годы, Мир не станет идеальным, как в плане. Тени идей — двойственность сущего, Мысли парят, но оковы на теле. Вечность тиха, как мгновенье грядущего, Мы заперты в собственной колыбели.

Леди Равенна Леди Равенна, ваш взгляд — как осенний туман, В нём и тайна, и свет, и печаль без имён. Ваши руки — как ветви плакучих ив, Что склоняются к водам застывших времён. Вы идёте по залам, где эхо дрожит, Ваш шафрановый шлейф заметает следы. Каждый вздох ваш — как музыка древних обид, Что не знает прощенья, не просит воды. Ваши письма хранят фиолетовый воск, Имена, что стёрты дождём и огнём. Вы — загадка, которой никто не принёс Разгаданья, и мы в забытьи своём. Леди Равенна, ваш смех — как разбитый хрусталь, Он звенит и рассыплется в пыль на полу. Вы уйдёте, оставив пустой пьедестал, И луна загрустит в вашу честь на скалу.

Посвящение Вертинскому Вы писали: «Я был за того, кто слабее, Кому горше, кому тяжелей на земле». А искусство — как ветер над мглой и над снегом, Превращавшее боль в голубое стекло. Я листаю страницы тех лет золотые, Ваш «Маленький креольчик», «Доченьки» плач. В каждом жесте — надрыв, в каждой ноте — стихия, Словно Вы — тот последний и вечный палач. Вы носили печаль, как пальто нараспашку, И в улыбке сквозила бенгальская грусть. Ваши песни — осколки, разбитые чашки, Что склеить пытаюсь — но вновь разобью. Вы устали играть эту роль — Пьеро, Слишком много смертей, слишком много разлук. Но когда зажигали на сцене метро, В зале каждый вдруг чувствовал: он — Ваш друг. Спасибо за то, что Вы были — и есть, Хоть ушли за кулисы, где вечный покой. Ваш хриплый надрыв, Ваша странная честь Остаются со мной, как мороз под луной.

Тепло ушедшее В углах ещё витает смех былой, И тени на стенах – как ваши силуэты. Но дом опустел, и ветер ночной Нашептывает о безвозвратном этом.

Твой след Твой след на земле не стёрт ветрами, Твой голос в душе ещё звучит. И жизнь без тебя — лишь тень за нами, И боль, что в сердце навсегда лежит. Ты улетел, как птица в небеса, Оставив пустоту и тишину. И нет теперь ни радости, ни часа, Когда б я мог вернуть тебя одну.

В тишине И время тянется, как тяжкий груз. Но в этой тишине, в моей печали, я слышу сердца тихий, чистый глас.

Печальное прозрение И время тянется, как тяжкий груз. Но в этой тишине, в моей печали, я обретаю мудрость и покой.

В грусти И время тянется, как тяжкий груз. Но в этой тишине, в моей печали, я вижу мир в ином, спокойном свете.

Бремя мгновений И время тянется, как тяжкий груз. Но в этой тишине, в моей печали, я обретаю светлый, новый путь.