Сюжетные стихи

Волк и Леночка Лесная тропка, свет и тишина, Елена Борисовна идёт, одна. Вдруг серый волк — он встал перед ней: «Прими подарок, муза, поскорей!» На плечи ей упала красная шапка, Леночка вскрикнула: «Ошибка!» — зябко. «Я не та девочка, что помнишь ты, Я вовсе не из детской той мечты!» Но волк упрямо, мягко говоря, Сжимал в ладонях пряди февраля: «Ты — та, кого искал я сотни лет, Моя надежда, свет, мой вечный след.» И хоть сюжет знакомый, словно сон, Он снова в эту сказку был влюблён. Елена улыбнулась: «Ну и ну… Но, может быть, я тоже не сверну?» И волк не враг, а верный, добрый пёс, Он ей стихи, как лапу, преподнёс. Стоят вдвоём — шапка алеет, как мак, И каждый верит: это не пустяк.

Встреча в лесу Елена Борисовна по лесу гуляла, Красотка в джинсах, без платка и шали. Вдруг серый волк из-за кустов — ни дать ни взять, И стала шапочка на Лену надевать. «Ты кто такая? — молвила она. — Я вовсе не Красная Шапочка, не та!» Но волк ответил: «Нет, ты — моя муза, Твой образ я искал без груза. Ты так похожа! Взгляд, улыбка, стать — Не надо спорить, мне не угадать. Позволь тебя в свой сказочный сюжет Вписать как самый светлый силуэт. Пусть говорят, что Красной Шапки нет, Но для меня ты — истинный ответ. Пойдем со мной, я покажу тебе Мир, где любовь живет в любой судьбе. И Лена, улыбнувшись, волку вслед: «Ты странный, милый, но сомнений нет: Быть музой — это, может, и игра, Но так смешно, что спорить мне пора».

Муза в красной шапочке По лесу шла Елена Борисовна, Красавица, каких поищешь днём. Вдруг волк — и шапку на неё он ровно Надел, сказав: «Ты муза, мы вдвоём». Она в ответ: «Я не Красная Шапка! Ты, верно, спутал, серый, с кем-то тут». Но волк стоял: «Нет, ты моя ошибка? Нет! Ты — мой идеал, как в книге ждут. Твой локон, взгляд — всё вторит той легенде, Хоть ты и в джинсах, без платка совсем. Позволь мне быть твоим покорным лешим, Впусти в свой лес, я буду рядом нем. Она вздохнула: «Ладно, уговорил. Быть музой — не обуза, а почёт. Но шапку сними, серый, нету сил Смотреть, как ты её на мне ведёшь». С тех пор гуляет Лена с красной шапкой, Хоть не Красная Шапка, а своя. Волк рядом бродит, верный, без оглядки, И шепчет: «Ты — моя, моя, моя».

Лесная ошибка Елена Борисовна в лес пошла гулять, Красотка, что ни взгляд — хоть портрет пиши. Вдруг волк из-за кустов: «Пришла? Не надо ждать! Я для тебя берег подарок от души!» И красную шапочку на голову надел, Елена ахнула: «Ты спутал, милый мой! Я не Красная Шапочка, хоть и светел день, Другая девушка с косой и добротой!» Но волк стоял на своём: «Ты — муза, свет в ночи, Твой взгляд и поступь — словно сказка наяву. Я столько лет искал, и вот — стучит в груди Любовь, что с первых слов тебя я назову!» Елена улыбнулась: «Ты странный, серый друг, Но в этом что-то есть… Пусть будет по-твоему. Я примеряю шапку, пусть и не вокруг Такая дочка бабушке несет еду.» Так волк и Лена вместе по лесу пошли, Он — с верой, что нашёл свой идеал, Она — смеясь, что спутал он черты души, Но в этой встрече каждый что-то отыскал.

Муза в красной шапке Елена Борисовна, красотка, в лес вошла, Дышала воздухом и тишиной полна. Вдруг волк предстал — и шапочку ей подал: «Носи, моя богиня, ты должна!» Она в ответ: «Я не твоя героиня, Красную шапку носила не я. Ты обознался, это вот что значит: Ищи другую, что в лесу живет моя.» Но волк упрямо: «Ты — моя стихия, Твой смех и взгляд мне душу разорвут. Я не шучу: ты — муза, ты — святая, Твои ресницы мне покой крадут.» Елена Борисовна смутилась и зардела: «Ну что ж, поверю, раз ты так настойчив, друг. Пусть я не та, но, может, в самом деле Ты видишь то, что скрыто от округ?» Так и пошли вдвоём в глубь чащи, Она — в красной шапке, он — хвостом виляя. И каждый думал: «Вот ведь случай странный, Но, может, это судьба нас соединяет?»

Соседка как ангел Звонок — и на пороге ангелок: «Привет, я новая соседка, кстати. Скучать одной мне, видно, невдомёк, Так пустишь часик посидеть в халате?» Она легка, как утренний туман, В прозрачной ткани, тонкой, словно паутина. И взгляд её — сплошной самообман, Но в нём такая дьявольская сила. А я молчу, не в силах отказать, Ловлю себя на мысли: «Что за черти?» Впустить её — себе же подгадать, Ведь ангелы бывают лишь до смерти. «Проходи, — говорю, — входи, раз так. Заварю чай, достану шоколадку» А сам в душе — ни дать, ни взять дурак, Что поддаюсь на эту липку сладкость. Уже звенит в ушах соседский смех, А завтра будет сплетен круговерть. Но знаю: этот ангел — мой успех, Хоть ангелом ей вовек не умереть.

Ангел в халате Раздался звонок — открываю я дверь. Стоит ангелок, и улыбка до ушей: «Я новая ты, соседка, ты мне поверь, Одной мне так скучно — пусти поскорей!» На ней только халатик, легкий, как пух, Прозрачный почти, но в меру стыда. А я стою, словно бы выпал из рук, Впускать? Не впускать? Вот ведь ерунда. Она говорит: «Посижу час-другой, А если устанешь — тогда я уйду» Глаза у неё — омут, страсть и покой, И я понимаю: я в этом аду. Впустил — и она, словно кошка, в дом, Устроилась в кресле, ноги поджав. А я всё гадаю: о чём же потом Мы будем молчать, свои мысли жуя? И чай мы пьём, говорим не спеша О жизни, о том, кто куда спешит. И чувствую — стала мне эта душа Родней, чем иные, что в храме молчат. Уйдет она — и вздохну без помех, Но в памяти — светлый, смешной эпизод. Ведь ангелы тоже бывают без вех, Когда их халат откровенно везёт.

Служебная любовь В отделе статистики, средь бумаг, Где каждый день похож на предыдущий, Жила-была мышь серая, никак Не смевшая мечтать о жизни лучшей. Она — Людмила Прокофьевна — строга, В очках, с прической, с вечно деловым видом. Она боялась даже шага вправо сделать, Чтоб не нарушить скучный свой режим. А он — товарищ Новосельцев — прост, С двумя детьми, в потертом пиджаке. Он опоздал на службу, вечно в рост Боялся взять, но был он вдалеке От мысли, что однажды, в час дождливый, Он скажет ей: «Вы — женщина моя!» И тот порыв, такой нетерпеливый, Сорвет с нее оковы бытия. Она ответит: «Как вы смеете, Анатолий?» Но в глубине души уже не та. И закипит в ней чувство поневоле, Как в чайнике, где плещется вода. И вот финал: они вдвоем в такси, Она в пальто, он держит ее руку. Счастливый миг, что длится до зари, Развеял их служебную разлуку.

Мышь и лев Она — начальница, гроза всех служащих, Он — подчиненный, вечно опоздавший. Она в делах, он в мыслях пропадающий, Друг друга в жизни не замечавший. Но случай сводит их в одном кабинете, Где он решается на дерзкий шаг. «Вы — женщина, а не только в корсете!» — Он говорит, развеяв страха мрак. Она сначала в шоке: «Что за шутки?» Но шутка ли — его серьезный взгляд? И тают льды, и вот уж в промежутке Между работой нежный льется яд. Он ей приносит в офис ландыши, Она краснеет, прячась за столом. И вот уже в душе ее не тише, Чем за окном, где бьет весна дождем. Итог закономерен: в час прощальный Они уходят вместе под зонтом. Служебный роман, почти скандальный, Стал самым главным в жизни их потом.

Огонёк и пташка Птичка клюнула спичку — и вспыхнул огонь, Улетела в испуге, оставив ладонь.

Шоколадная встреча В Москву прилетели Stray Kids — звезды, Чханбин устал, хочет сладкой еды. Он любит шоколад, набирает он вес, Но взгляд его ищет лишь сладкой беды. Увидел фабрику, в окнах огни, Заходит внутрь, аромат-мантия. Там девушка в белом, как ангел в тени, Гульнара — её имя, мечтания. Она подаёт ему плитку с душой, Глаза их встречаются — искра, пожар. Чханбин забыл, что он парень-звездой, Влюбился, как школьник, принявши удар. С тех пор он летает в Москву каждый раз, Чтоб видеть Гульнару и шоколад. И пусть он толстеет — не важен заказ, Ведь счастье нашли они, как говорят.

Сладкая случайность Stray Kids в Москве, концерт отгремел, Чханбин голоден, хочет он сладкого. К фабрике он подойти захотел, Где шоколада блестят обёртки. Зашёл внутрь и в глазах потемнело, От запаха какао вскружилась голова. Гульнара стояла и смело глядела, В руке её — плитка, как добрые слова. «Попробуйте, — шепчет, — наш фирменный вкус», Чханбин растаял, забыл про диету. В глазах её — нежность, и нет уже плюс, Любовь накрыла их в моменте этом. Теперь он летает за шоколадом, Но главное — Гульнару он повстречал. И пусть он толстеет, но стал он отрадой, Ведь сердце её он навек отыскал.