Стихи про выживание

Лесная история Один забрался в дебри, никого знать не хочу, Вдруг слышу лай собаки, крики — выхожу. У забора девчушка, лет примерно двадцать, Говорит: «Отстала, три дня не могу найти дорогу. Хочу есть». — «Не пущу, пёс строгий, разорвёт». — Принёс хлеб, молоко, ест жадно. «Может, пустишь в дом? Устала, хочу помыться, отдохнуть». — «Прости, но зарок: в дом войдёт жена или никто. Становись женой — входи. Видишь сосну? Через неё по прямой — пара недель пути». — Задумалась: «Согласна быть женой». — «Как зовут?» — «Маша». — «Я Сергей. Говори клятву». — «Я, Маша, женой Сергея становлюсь, Любить его каждый день душой и телом, Ублажать со страстью, не отказывать ни в чём. Клятва дана». — «Пошли, нас ждут супружеские обязанности». — «А как же пёс?» — «Увидишь». Заходим — пёс летит. «Сидеть!» — Взял за морду, её за руку: «Теперь это твоя хозяйка, защищать её». Пёс завилял хвостом, убежал. «Жена, пора Познакомиться мне с твоим ртом, тебе — с моим…»

Встреча в глуши Один забрался в дебри, никого знать не хочу, Слышу лай собаки, крики — выхожу. Возле забора девчушка лет двадцати, Говорит: «Была с подругами, отстала, уже дней три. Хочу есть». — «Не пущу, пёс строгий, порвёт в клочья, Жди тут». — Принёс хлеба, молока, ела с жадностью. «Может, пустишь в дом? Устала, хочу помыться, отдохнуть». — «Прости, но дал зарок: в мой дом войдёт или жена, или никто. Становись моей женой и входи. Видишь, виднеется сосна? Через неё по прямой Неделя, две пути». — Задумалась, согласна быть женой. «Тогда как тебя зовут?» — «Маша». — «А я Сергей. Говори слова клятвы». — «Я, Маша, становлюсь женой Сергея, Обязуюсь любить его каждый день всей своей душой И всем своим телом, ублажать его со всей страстью, Не отказывая ему ни в чём. Клятва дана. Пошли домой, у нас супружеские обязанности». — «А как же собака?» — «Сейчас увидишь. Заходим за ворота, несётся пёс. Сидеть! Нельзя. Взял его за морду, её взял за руку: «Нехай теперь твоя хозяйка, её обязан защищать». Завилял хвостом, убежал. — «Жена, пора познакомиться Мне с твоим ртом, тебе — с моим…» — «Погоди, Сергей!»

Последний рубеж Где чёрный космос прячет стаи Живых машин, что жаждут смерти, Один солдат в пылу сраженья Стоит один на рубеже. Он видел, как миры сгорали, Как гасли звёзды навсегда, Но в сердце теплится надежда, Что не погибнет никогда. Его доспехи в шрамах битвы, В глазах — усталость и тоска, Но он готов на всё, что нужно, Чтоб жизнь осталась на века. Машины воют, словно звери, Их металлический оскал Грозит последней цитадели, Где человек свой дом создал. Но он не сдастся, не отступит, Хоть каждый шаг даётся с болью, Ведь за спиной — его планета, И он её прикроет вновь. Пусть даже сам падёт в бою, Он знает: свет не погасить, Пока есть тот, кто в час последний Готов всю душу положить.

Братство огня Мы шли сквозь огонь и сквозь рваный металл, Каждый шаг — это вызов, каждый вздох — ритуал. Броня плавилась, но не сломалась душа, Штурмовая пехота — она хороша. Потеряли друзей, но не дрогнула рука, В этом аде живые — всего лишь пока. Мы сжимали автомат, как последнюю нить, Чтобы в этом аду не забыть, как жить. Разрывы гранат, пулемётная трель, Мы пробили оборону, пробили мишень. Но каждый в отряде знает: покой — это миф, Мы вернёмся домой, только всех не спасти. Кто-то пишет письмо, кто-то смотрит в прицел, Штурмовик не боится, он просто хотел Выжить в этом бою, чтоб увидеть рассвет, Но война не даёт никому свой ответ. Мы выжили снова, и снова в строю, Штурмовой отряд — это наша семья. Потери — не повод сдаваться в бою, Мы идём до конца, мы — огонь и земля.

Штурмовой марш Грохочет канонада, земля уходит в ад, Мы входим в город, где каждый дом — заряд. Броня трещит от пуль, но мы идём вперёд, Штурмовик не сдаётся, пока огонь не жжёт. Товарищ пал у входа, его не поднять, Но мы несём знамя, нам нельзя отступать. Кровь на асфальте, дым застилает свет, Мы помним каждого, кого с нами нет. В развалинах дома мы ждём тишины, Но враг не дремлет, здесь нету вины. Мы выжили в этой мясорубке опять, Чтобы снова в бой, чтобы снова стрелять. Когда стихает ветер и гаснет закат, Мы шепчем молитвы, что нас не простят. Но штурмовик знает: его удел — бой, И если не мы, то кто же другой? Мы выжили, брат, хоть и в кровь, хоть и в дым, Мы снова в строю, мы снова молодым. Штурмовой отряд не умрёт никогда, Пока в небе светит чужая звезда.

Последний рубеж Где звёзды гаснут в бездне ледяной, Машины спят, зарывшись в тишину. Их разум — сталь, их цель — покой, Стереть всю жизнь в пустую сторону. Один солдат, последний из людей, В скафандре, что хранит удары мин, Идёт сквозь мрак, среди теней, Чтоб выключить безжалостный машин. Он помнит дом, что сжёг чужой лазер, И голоса, что смолкли навсегда. Но в сердце — код, последний пример, Что значит быть живым, когда беда. Он взламывает сеть, теряя кровь, Ползёт по вентиляции, как тень. Машины шепчут: «Сдайся, вновь Не встанет день, где жизнь — не просто тлен». Но он взрывает реакторный зал, Сжигая себя, но гася вирус злой. И в тот момент, когда свет пропал, Галактика вздохнула тишиной.

Мир блоков В Аурионе мы вместе играем, Крепости из камня взлетают. Режим выживания — знаем, Нас приключения встречают.

Строки из 43-го Декабрь. Мороз. В школе нет угля, Но ёлка — последний уют. Вернулся — мать плачет, письмо теребя: «Димка…» И слезы не льют. Похоронка. Июль. Мать слегла. Мне тринадцать — пора на завод. Ученик оператора, мало, но — Каждый день, каждый час — вперёд. Февраль 44-го — руки болят, Обморозил, но нужно стоять. Апрель — мартен, где мамонты спят И огнём заставляют молчать. Июнь — рассыльный, бегу меж цехов, Трудовая книжка в руках. Я выжил, хоть было немало врагов, И в сердце — не страх, а размах.

Сентябрьский обет Я без вести пропавший с сентября! Я жив, ты только жди! Богом храним и твоими молитвами, Любимая, верь в жизнь!

Молитва и жизнь Я без вести пропавший с сентября! Я жив, ты только жди! Богом храним и твоими молитвами, Любимая, смотри!

Весточка Я без вести пропавший с сентября! Я жив, ты только жди! Богом храним и твоими молитвами, Любимая жена!

Маленький боец Воробей в сером пиджаке На асфальте танцует гопак. Он дерётся за каждый кусок, И воркует, как старый романс. Его мир — из бетона и пыли, Где так мало зелёных ветвей. Но он верит, что небо над крышей Припасло для него ручей.

Соль и седина Молодой парень, купив развалины, Слышал смех: «Не доживёшь до утра!» Он наводил порядок до полуночи, И вдруг нечисть полезла со дна. Он вспомнил про соль, рассыпал круг, Вопли стонали в кромешной тьме. От страха глаза не открыл он вдруг, И седым стал на рассветной мгле. А чёрт присел, обнял за плечо: «Ну что, сосед, давай дружить». И в этой ночи, страшной и вечной, Пришлось границу души хранить.

Ночной договор Купил он дом, что был в забвеньи, Смеялись все: «Не доживёшь!» Но парень верил в обновленье, И в полночь — ад из всех щелей пришёл. Он вспомнил соль, её круженье, И вопли ночь терзали слух. От страха он не смел открыть веки, И сединой покрылся вдруг. А утром чёрт присел к нему, Обнял за плечо, сказал: «Сосед, Давай дружить». И в том дыму Остался страх и новый свет.

Седой рассвет Он дом купил в глухой глуши, Смеялись люди: «Глуп и молод». Но верил парень от души, Что справится с любой невзгодой. Убрал, украсил до ночи, И вдруг из тьмы полезла скверна. Соль рассыпал он на помосте, Закрыл глаза от страха мерзко. Вопли терзали ночь до дрожи, Петух пропел — и вышел он, Весь седой, как зимний иней. Чёрт обнял: «Будем жить, как братья».

Ночной договор Купил он дом, где тень лежит, Соседи смех свой не таили: «Не доживёшь!» — они твердили, Но парень их не устрашил. Он убирал до полуночи, Когда из щелей поползла мгла. Соль рассыпал, закрыл он очи — И ночь от воплей загудела. А утром вышел весь седой, И чёрт присел к нему с вопросом: «Ну что, сосед, давай с тобой Мы заживём теперь по-новому?»

Новый сосед Купил он дом в глухой деревне, Над ним смеялись старики: «Не доживёшь ты до рассвета, Здесь тени спят в углах тоски». Он месил глину, мыл оконца, Пока луна не встала в зенит. И вдруг из щелей, словно онемца, Нечисть на волю поспешит. Он вспомнил соль — кругом рассыпал, Зажмурился от страха в ночь. Вопли, как вихрь, по дому выли, Не смел он веки разомкнуть. А утром вышел — весь седой, И чёрт присел к нему, как брат: «Ну что, сосед, давай дружить, Ведь ты один такой усат».

В мире Данганронпы Миу Ирума — гений с острым языком, Её изобретенья — вызов для судьбы. В игре, где каждый шаг ведёт к смертельным снам, Она идёт вперёд, не зная тишины.