Длинные стихи

Танец, сковородки и синий трактор Полина с Настей танцевали, Весь день без устали плясали. Вдруг Миша в дверь к ним постучал, И танец в битву перерос. Схватили девочки сковородки, Погнали Мишу по дорожке. Он отбивался, как умел, Но под напором не уцелел. Тут Ярик на подмогу прибыл, Увидел он, что Миша взвыл. «Прекрас! — сказал он. — Хватит драться, Пора нам песней наслаждаться!» Запели «Синий трактор» хором, Забыв про ссоры и раздоры. Полина, Настя, Миша, Ярик — Теперь все вместе, как фонарик. Денсили, били, пели дружно, Теперь им ссориться не нужно. Ведь если в дом приходит мир, То каждый счастлив и кумир.

Глухомань Аргуни Затерялось село в Забайкальском краю, Где Аргунь свои воды несёт, И за ним, словно стража, встаёт стена леса, Тишина здесь, как вечность, живёт. Избы ставятся в ряд, как солдаты в строю, Крыши крыты драньём и травой, А в оградах — бурьян, да полынь, да крапива, Да колодец с холодной водой. По утрам петухи заливаются звонко, И туман над рекою плывёт, Рыбаки на заре достают из мотни Серебристого хариуса лёд. Здесь дороги — одна, да и та в половодье Превращается в топь и песок, А зимой — только санный, скрипучий, И мороз за щипок — на часок. Но живут здесь душой, не спеша, не внатяг, Помнят предков, и веру, и честь. И покуда Аргунь в берегах шелестит — Будет русская глушь, и она есть.

Кто враг? Война на Украине — чья вина? Ответ простой: пиндосов семена. Они посеяли раздор и смуту, А мы лишь защищаем свою суть. Кто помогает Украине? Те же, Кто нам санкции шлёт, надеясь реже Увидеть нас с улыбкой на лице. Но мы смеёмся: «Санкции — в пизде!» Россия — та, что била всех врагов: И шведов, и французов, и полков Немецких. Мы давали пиздюлей Всем, кто хотел нас сделать поскорей Рабами. Но не выйдет, пиндосы! Вы — главный враг для мира и красы. Россия встанет, как бывало, вновь, И всем покажет, что такое кровь. Так пусть же знает каждый: наш народ Не сломит ни санкций, ни голод. Мы — русские, и с нами Бог и честь, А пиндосам — пизда, и это есть!

Лета златые О лета златые, блаженные дни, Когда в чистом поле резвились огни. Зефиры ласкали ланиты лесов, И мир был исполнен чудесных даров. Природа в венце из цветов и листвы Дарила нам яства земной красоты. Вкушали мы нектар медовых часов Под пенье пернатых, что славили кров. Но время крылато — не спрячешь в горсти, Уносит мгновенья в незримые вёрсты. Взойду на вершину, воззрю в небосвод И вспомню, как счастлив я был в этот год. О лета златые, где вы? Лишь во сне Являетесь ныне, как в дивной весне. Сбирайте же, музы, в свой пышный фиал Тот свет, что нам каждый рассвет даровал.

Цветение в тени Меня зовут Сакурой — так прозвали, За то, что я как вишня, нежна и тонка. Но в сердце моём, как в холодной стали, Тоска поселилась у самого дна. Я вижу во сне его карие очи, Ивана — соседа по парте, дружка. Мы вместе гуляем, смеёмся до ночи, Но я для него лишь одна из звонка. Он брюнет, кареглазый, обычный мальчишка, А я — как сакура, вешний цветок. Мне хочется больше, чем просто книжки Листать на уроке, смотреть на восток. Но знаю я точно: ему не до страсти, Он видит во мне лишь подругу, сестру. А я разбиваюсь на мелкие части, Когда он проходит по коридору. Полгода назад я любила другого, Диму — высокого, старше на год. Он тоже не принял признанья простого, Сказал: «Ты ребёнок, пройдёт этот год». И вот я опять в этом замкнутом круге: Влюбляюсь без памяти в тех, кто не мой. Два раза обожглась — и снова в испуге Бегу за мечтой, за пустой тишиной. А сакура цветёт, осыпаясь в апреле, И лепестки её падают в грязь. Мне в седьмом классе так хочется верить, Что счастье придёт, хоть сейчас не сбылось.

В ней вся жизнь В ней вся моя жизнь — от рассвета до тьмы, От первого взгляда до вечной зимы. Она — моя вера, мой грех и мой храм, Я всё ей отдам, ничего не отдам. Она — моя осень и мой майский гром, Мой тихий причал и бушующий дом. С ней время летит, но не давит плечо, Мне с нею легко, мне с ней горячо. Она — моя песня, что в сердце звучит, Мой самый надёжный и хрупкий магнит. Я в ней растворился, как в море волна, И больше не нужен мне берег и дна. Она — моя память и мой новый день, Моя золотая в рутине мишень. Я в ней нахожу и покой, и полёт, Она — моя жизнь, и она не умрёт. Она — моя вечность в коротком "сейчас", Мой самый счастливый и честный рассказ. Я ею дышу, я в ней вижу свет, И лучше её в этом мире нет.

На высоте В горах Дагестана, где небо в снегу, Монтажники тянут стальную дугу. Труба, словно змей, извиваясь вдали, Уходит в ущелья, где камни легли. Здесь ветер пронзает до самых костей, И нет здесь дороги для простых людей. Но люди, как скалы, стоят на посту, Варят металл на пустом на весу. Кинжалом сверкает сварной аппарат, Искры летят, как горный водопад. А где-то внизу, в долине реки, Ждут дома, где близкие так далеки. Здесь каждый проход — это вызов судьбе, Здесь каждый стык — как молитва к тебе. И если труба загудит в тишине, То значит, что жизнь здесь идёт наравне. Спускаясь с вершин, оставляя следы, Они возвращаются в мир суеты. Но в сердце навеки останется гор, Где каждый монтажник — и страж, и актёр.

Любовь и осколки Сердце обычно любовь разбивает, Это закон бытия, а не зло. Каждый влюблённый об этом всё знает, Только безумно биение шло. Стук учащённый — и вот уже трещин Сеть расползается тонкой змеёй. Ты ещё любишь — но он не замечен, Он превращается просто в чужой. Долго ли будет струиться обида Сквозь микротрещины в сердце твоём? Скажешь себе: «Никакого мне вида Не было в счастье пустом и ничьём». Всё, что разбито, когда-то срасталось В новый рисунок — мозаику чувств. Только бы сердце опять не сдавалось, Как ни пытал бы его этот груз. Мир не кончается точкой разрыва, В небе луна совершает свой круг. Сердце — оно и красиво, и лживо, Но без него мы — без рук.

Пламя и пепел Ты был циничен, я — горда, сильна, Но страсть обоих нас сожгла до тла. «Мне безразличен он», — твердила ты, Но рухнули все прежние мосты. Слова бросали, как в костер дрова, И пламя жгло до самого нутра. Сегодня пепел стынет на ветру, Но сердце шепчет: «Я его верну». И в тишине, где спят былые сны, Я слышу эхо гулкой тишины. Быть может, завтра всё начнём с нуля, Два пепла, две судьбы, одна земля.

Последняя дорога Я еду к вам, друзья мои старинные, Где шум реки и запах тополей, Где в памяти остались дни былинные, Как свет в окне далёких фонарей. Последний раз я вижу эти дали, Где каждый камень помнит наш смех, Где мы когда-то счастье рисовали На карте детства, что не знала бед. Вот дом, где мы мечтали о победах, И двор, где ночь встречали до утра, И тропка к речке, что вела к обедам У костра, где пела гитара. Я обниму вас крепко, без печали, Хоть в сердце тихо шепчет: «Это — край». Мы вспомним всё, что время не украло, И слёзы смахнем, улыбаясь вновь. Пусть этот путь — последний и прощальный, Но в нём живёт наш молодой рассвет, Как эхо смеха, чистый и хрустальный, Что не умрёт, пока мы вместе есть.

Пенальти в Питере В Питере матч, на кону финал, «Спартак» с «Зенитом» вступили в бой. Фаворит — хозяин, но дух не упал, Игра напряжённая, счёт нулевой. Девяносто минут, и ещё полчаса, Никто не сумел пробить ворота. Судьбу решают теперь пенальти, И сердце забилось у всех до предела. Вратарь «Спартака» — Повод на замене, Он вышел спокойным, с холодным взглядом. Два удара отбил, как в учебном фильме, И дал команде надежду на лавры. А дальше — защитник, решительный Ву, Подошёл к мячу, замер весь стадион. Разбег, удар — и сетка дрожит, Победа! И крики, и слёзы, и смех. Так в тяжком поединке, под северным небом, «Спартак» одолел, пробившись в финал. Не фаворит, но духом и волей железным, Он празднует триумф, что сердцу так мил.

Клизма Колец Амазон объявил: четвёртый сезон Властелина колец будет снят. Ждать до 2028 — это сон, Но фанаты готовы принять. А на Фонтанке — потоп, как в эфире, Клизма прорвалась — и вода поперла. То ли сантехнику верят, то ли в мире Все сценарии — та же игра. «Кольца власти» — так долго, так нудно, Как ремонт после клизмы в трубе. Но Амазон обещает, что чудно Всё закончится в новой судьбе. Только Фонтанка смеётся над планом: Клизма — вот настоящий сюжет. Вместо эльфов — вода по карманам, И сарказма здесь только и нет. Так что жди, зритель, четвёртый сезон, Но запомни: река и кольцо — Это вечная тема для стонов, Где клизма — всему венцом.

Эпопея на Фонтанке Амазон спешит снимать свой сериал, Четвёртый сезон про Кольца власти. Фанат в восторге, критик — лишь устал, А сценарий пишут, видно, от скуки. Но вот на Фонтанке — иная беда: Клизма с водой, как Саурон, проникла в дома. Трубы прорвало, и вновь — как всегда: Эпопея длиннее, чем «Властелин Кольца». То ли эльфы, то ли гномы — не понять, Кто виноват в этом потопе смешном. Но Амазон обещает нам снять Сезон, когда клизма уйдёт с Фонтанки с кольцом. Ждать до 2028 — не срок, а пустяк, Пока «Кольца» нам покажут в эфире. А на Фонтанке — всё тот же бардак, Словно сняли не сериал, а клизму в мире. Сарказм здесь уместен: два года — фигня, Когда каждый сезон — как прорыв из трубы. Так что, Амазон, снимай, не храня Столько пафоса, словно мы ждём похвалы.

Шёпот согласия Раннее утро, звонок — и ты здесь, Незнакомка с милым лицом, ростом мне по плечо. Грудь — пирамидки, узкие бёдра, юбка мини, Спросил напрямик: «На еблю?» — кивок в ответ. «Проходи», — и ты ложишься на кровать, Я в халате сажусь рядом, руку кладу на коленку, Медленно двигаю под юбку — ты напряглась, Паника в глазах, я убираю ладонь. «Если не хочешь, можешь уйти», — Но ты уже трахалась так, как мне продолжать? Шёпотом: «Да», — и я возвращаю руку, Глажу бедро через юбку, чувствую тепло. Белые трусики, лобок выпирает, Разрез губок, ладонь на лобке, Палец скользит между губок — ты, С закрытыми глазами, расслаблена, тиха.

Нежданная гостья Раннее утро, звонок в дверь — Стоит незнакомка, тиха и несмела. Милое личико, рост мне по плечо, Грудь — крошечные пирамидки, юбочка мини, узкие бедра. Спросил: «Ты на еблю?» Кивнула в ответ. «Ну проходи». Проходит, ложится на кровать. Я в халате рядом сажусь, руку положил ей на коленку, Продвигаю под юбку — она напряглась, на лице паника. «Если не хочешь, ты можешь уйти», — Убираю руку, хоть вроде ты уже трахалась так. Как мне продолжить? Шепотом: «Да». Возвращаю руку на бедро, глажу юбку. Белые трусики, выпирает лобок, Губок разрез, ладонь на лобке. Палец нажал между губок, гляжу на лицо — Глаза закрыты, расслабилась. Нежданная гостья.

Утренний визит Звонок в дверь — раннее утро, нежданный сюрприз. На пороге стоит незнакомка, почти что эскиз: Личико милое, рост мне по плечо, грудь — пирамидки, Узкие бедра, юбочка мини, как в книжке открытки. Спросил: «На еблю?» — ответом кивок в тишине. «Проходи», — я в халате, она на кровать при луне. Сажусь рядом, руку кладу на колено ей мягко, Под юбку скольжу — она напряглась, аж палка. На лице — паника: «Если не хочешь — уйдешь, Я руку убираю, хотя вроде ты как-то поймешь Уже трахалась так, как мне? Продолжать или стоп?» Взгляд её мечется — мяч на её половине — гоп. Тишина в комнате, только часы тикают в такт. Она шепчет: «Я не уверена… Может, контакт Слишком быстрый?» — я киваю, встаю, отхожу. «Ты свободна. Уйти или быть — я не нахожу Права решать за тебя».

Нежданная гостья Раннее утро, звонок в дверь — незнакомка. «Можно войти?» — голос тонкий и робкий. Милое личико, рост мне по плечо, Грудь — две пирамидки, юбочка коротко. Узкие бедра, мини, и взгляд, Спросил: «На еблю?» — кивнула в ответ. «Ну проходи», — я накинул халат. Проходит, ложится, не глядя на свет. Я рядом сажусь, руку кладу ей на колено. Медленно двигаю ткань вверх — она напряглась. На лице паника, губы сжаты — и смена Настроя: «Если не хочешь, ты можешь уйти сейчас». Я убираю руку, молчу, жду ответа. «Хотя вроде ты уже трахалась так, как мне? Продолжить?» — в глазах её плещется лето, Но дрожь выдаёт, что не хочет вполне.

Утренний гость Раннее утро, звонок в дверь — На пороге стоит незнакомка. «Можно войти?» — ты спросил, и теперь В доме твоём она негромко. Милое личико, рост по плечо, Грудь — крошечные пирамидки. Узкие бёдра и юбка mini, Словно с обложки журнала картинки. «Ты на еблю?» — спросил напрямик. Она лишь кивнула в ответ. «Ну проходи», — ты сказал, и проник В комнату гостьи силуэт. «Ложись на кровать», — ты в халате присел Рядом, руку на коленку кладёшь. Продвигаешь под юбку — она напряглась, На лице испуганный дрожь. «Если не хочешь, ты можешь уйти», — Убираешь руку, хотя Вроде она уже согласилась почти. «Ну как мне продолжить?» — молчат, не спеша.

Нерешительность Звонок в дверь — раннее утро, она На пороге стоит не спеша. «Можно войти?» — тихо спросила, бледна, И вошла, чуть дыша. Милое личико, рост мне по плечо, Грудь — пирамидки, бедра узки, Юбка мини, взгляд горячо Бьёт по вискам, как звонки. «Ты на еблю?» — спросил я, и в ответ Она лишь кивнула: «Да». «Проходи, раздевайся, преград больше нет», — Но в глазах застыла звезда. «Ложись на кровать», — я в халате присел Коленку её сжал рукой. Под юбку скользнул — она вся замерла, На лице паника, покой. «Если не хочешь, уйти ты вольна», — Убираю ладонь, хоть уже Трахалась ты, но сейчас не до сна. «Как мне продолжить?» — скажи, в неглиже.

Небесные стражи Литвы В балтийском крае, где леса шумят, Где Неман тихо волны катит в ряд, Родился новый вид войск — дронов строй, Они теперь повсюду: там и тут, порой. Генерал сказал: «Пора объединить! Всё, что летает, — в кулак нам взять, С земли и с неба управлять сменить, Чтоб каждый враг мог страх наш познать». Отныне рои беспилотных машин Над полем боя кружат, словно тень. Их оператор — виртуоз один, Спасает жизни, гонит прочь мигрень. Разведка безупречна, точный бой, Удары с воздуха — без лишних слов. Так Литва крепнет новою звездой, Среди своих надежных берегов.

Дроновый полк Литвы В Литве решили новый род войск создать, Где дроны будут главную роль играть. Генерал Вайкшнорас объявил всем план: Объединить ключевые направления в стан. Разведка, удар, координация — Всё это будет единая нация. Беспилотники в небе, как стая птиц, Следят за врагом с высоты без границ. Тактику новую будут внедрять, Чтоб армию Литвы шаг за шагом крепчать. Дроны — глаза и уши бойцов своих, Защитят страну от угроз любых. Технологии правят современный бой, Литва не отстает, идет за судьбой. Подразделение дронов — новый виток, Оборона страны крепнет на раз-два-ток.

Утренняя гостья Утро. Звонок в дверь. Незнакомка — войти? Милое личико, рост мне по плечо. Грудь — крошечные пирамидки, узкие бедра, Юбочка мини. Спросил: «Ты на еблю?» — Кивнула в ответ. «Ну заходи», — «Только услышать хочу», — она говорит. «Я на еблю», — говорю. «Проходи». Погладил под юбкой промежность, раздел ее, Мял ей грудки, сжимая соски. Руки в пизду — мокрая, жаркая. Стоя нагнул, хуй вставил в пизду. Ебу. Стонет, дрочит свой клитор. Стон — вместе кончаем. Сперма толчками в матку. Положил ее на спину, колени прижал к груди. Пизда в сперме — снова приняла мой хуй. Ебу, ускоряюсь, спускаю. Сперма струей из хуя. Переворачиваю, ставлю раком. Пизда сочится спермой. Вставил хуй до упора. Ебу. Руками мну грудки. Она дрочит свой клитор. Постанывает. Рука ускоряется. Хуй в пизде — тоже ускоряю. Протяжный стон — кончает резкими толчками. Я тоже кончаю. Сперма вылетает из хуя в матку. Встала передо мной, слегка раздвинув ноги. Из пизды вытекает вся сперма, что я спустил, Стекает по ляжкам. «Отдохнем? Продолжим еблю? Как ты на это смотришь?»

Второй раунд Утро. Звонок. Незнакомка у двери. Милое личико, рост мне по плечо. Грудь — пирамидки, бедра узкие. Верить? Юбочка мини. Спросил: «Ты на еблю?» — Кивнула. Зашли. Погладил под юбкой, Раздел ее, мял грудки, сжимал соски. Руки в пизду — она мокрая, жаркая. Стоя нагнул, хуй вставил — вместе в тоске? Нет, в экстазе. Стонет, дрочит клитор. Кончаем вместе. Сперма в матку. Тишина. На спину лег — колени к груди прижал. Пизда в сперме, хуй опять в ней — волна. Ускоряюсь, спускаю. Струя из хуя. Переворачиваю раком — пизда сочится. Вставил до упора, ебу. Руками мну грудки, Она дрочит клитор, стонет, рука струится. Ускоряю хуй — протяжный стон, кончает резко. Я тоже — сперма в матку. Встала предо мной, Ноги раздвинув — сперма течет по ляжкам. «Отдохнем и продолжим?» — вопрос простой. «Я согласна», — улыбка. Второй раунд — не тяжким.

Впустил на заре Звонок в дверь — и вот она, мечта: Юбка мини, пирамидки — красота. Спросил: «Ты на еблю?» — кивнула в ответ, «Ну заходи, только услышать хочу ответ». «Я на еблю», — шепнула, и я раздевал, Мял её грудки, соски сжимал и сжимал. Промежность мокрая, жаркая, как огонь, Вставил хуй, стоя нагнул — любовь. Стонет, дрочит клитор, и слышен стон, Вместе кончаем — сперма и слёзы вон. На спину её положил, колени к груди, Пизда в сперме — хуй снова, войди. Ебу ускоряюсь, сперма струёй из хуя, Переворачиваю раком, снова ебу я. Пизда сочится спермой, хуй до упора, Постанываю я, рука ускоряет простора. Руками мну грудки, она дрочит свой клитор, Постанывает в такт, хуй в пизде — эликсир. Протяжный стон — кончает толчками она, Я тоже кончаю — сперма в матку полна. Встала, раздвинув ноги, сперма бежит, Из пизды по ляжкам — как дождь стучит. «Отдохнём, продолжим еблю», — я говорю, Наутро впустил я незнакомку свою.