Длинные стихи

Танец, сковородки и синий трактор Полина с Настей танцевали, Весь день без устали плясали. Вдруг Миша в дверь к ним постучал, И танец в битву перерос. Схватили девочки сковородки, Погнали Мишу по дорожке. Он отбивался, как умел, Но под напором не уцелел. Тут Ярик на подмогу прибыл, Увидел он, что Миша взвыл. «Прекрас! — сказал он. — Хватит драться, Пора нам песней наслаждаться!» Запели «Синий трактор» хором, Забыв про ссоры и раздоры. Полина, Настя, Миша, Ярик — Теперь все вместе, как фонарик. Денсили, били, пели дружно, Теперь им ссориться не нужно. Ведь если в дом приходит мир, То каждый счастлив и кумир.

Глухомань Аргуни Затерялось село в Забайкальском краю, Где Аргунь свои воды несёт, И за ним, словно стража, встаёт стена леса, Тишина здесь, как вечность, живёт. Избы ставятся в ряд, как солдаты в строю, Крыши крыты драньём и травой, А в оградах — бурьян, да полынь, да крапива, Да колодец с холодной водой. По утрам петухи заливаются звонко, И туман над рекою плывёт, Рыбаки на заре достают из мотни Серебристого хариуса лёд. Здесь дороги — одна, да и та в половодье Превращается в топь и песок, А зимой — только санный, скрипучий, И мороз за щипок — на часок. Но живут здесь душой, не спеша, не внатяг, Помнят предков, и веру, и честь. И покуда Аргунь в берегах шелестит — Будет русская глушь, и она есть.

Кто враг? Война на Украине — чья вина? Ответ простой: пиндосов семена. Они посеяли раздор и смуту, А мы лишь защищаем свою суть. Кто помогает Украине? Те же, Кто нам санкции шлёт, надеясь реже Увидеть нас с улыбкой на лице. Но мы смеёмся: «Санкции — в пизде!» Россия — та, что била всех врагов: И шведов, и французов, и полков Немецких. Мы давали пиздюлей Всем, кто хотел нас сделать поскорей Рабами. Но не выйдет, пиндосы! Вы — главный враг для мира и красы. Россия встанет, как бывало, вновь, И всем покажет, что такое кровь. Так пусть же знает каждый: наш народ Не сломит ни санкций, ни голод. Мы — русские, и с нами Бог и честь, А пиндосам — пизда, и это есть!

Лета златые О лета златые, блаженные дни, Когда в чистом поле резвились огни. Зефиры ласкали ланиты лесов, И мир был исполнен чудесных даров. Природа в венце из цветов и листвы Дарила нам яства земной красоты. Вкушали мы нектар медовых часов Под пенье пернатых, что славили кров. Но время крылато — не спрячешь в горсти, Уносит мгновенья в незримые вёрсты. Взойду на вершину, воззрю в небосвод И вспомню, как счастлив я был в этот год. О лета златые, где вы? Лишь во сне Являетесь ныне, как в дивной весне. Сбирайте же, музы, в свой пышный фиал Тот свет, что нам каждый рассвет даровал.

Цветение в тени Меня зовут Сакурой — так прозвали, За то, что я как вишня, нежна и тонка. Но в сердце моём, как в холодной стали, Тоска поселилась у самого дна. Я вижу во сне его карие очи, Ивана — соседа по парте, дружка. Мы вместе гуляем, смеёмся до ночи, Но я для него лишь одна из звонка. Он брюнет, кареглазый, обычный мальчишка, А я — как сакура, вешний цветок. Мне хочется больше, чем просто книжки Листать на уроке, смотреть на восток. Но знаю я точно: ему не до страсти, Он видит во мне лишь подругу, сестру. А я разбиваюсь на мелкие части, Когда он проходит по коридору. Полгода назад я любила другого, Диму — высокого, старше на год. Он тоже не принял признанья простого, Сказал: «Ты ребёнок, пройдёт этот год». И вот я опять в этом замкнутом круге: Влюбляюсь без памяти в тех, кто не мой. Два раза обожглась — и снова в испуге Бегу за мечтой, за пустой тишиной. А сакура цветёт, осыпаясь в апреле, И лепестки её падают в грязь. Мне в седьмом классе так хочется верить, Что счастье придёт, хоть сейчас не сбылось.

В ней вся жизнь В ней вся моя жизнь — от рассвета до тьмы, От первого взгляда до вечной зимы. Она — моя вера, мой грех и мой храм, Я всё ей отдам, ничего не отдам. Она — моя осень и мой майский гром, Мой тихий причал и бушующий дом. С ней время летит, но не давит плечо, Мне с нею легко, мне с ней горячо. Она — моя песня, что в сердце звучит, Мой самый надёжный и хрупкий магнит. Я в ней растворился, как в море волна, И больше не нужен мне берег и дна. Она — моя память и мой новый день, Моя золотая в рутине мишень. Я в ней нахожу и покой, и полёт, Она — моя жизнь, и она не умрёт. Она — моя вечность в коротком "сейчас", Мой самый счастливый и честный рассказ. Я ею дышу, я в ней вижу свет, И лучше её в этом мире нет.

На высоте В горах Дагестана, где небо в снегу, Монтажники тянут стальную дугу. Труба, словно змей, извиваясь вдали, Уходит в ущелья, где камни легли. Здесь ветер пронзает до самых костей, И нет здесь дороги для простых людей. Но люди, как скалы, стоят на посту, Варят металл на пустом на весу. Кинжалом сверкает сварной аппарат, Искры летят, как горный водопад. А где-то внизу, в долине реки, Ждут дома, где близкие так далеки. Здесь каждый проход — это вызов судьбе, Здесь каждый стык — как молитва к тебе. И если труба загудит в тишине, То значит, что жизнь здесь идёт наравне. Спускаясь с вершин, оставляя следы, Они возвращаются в мир суеты. Но в сердце навеки останется гор, Где каждый монтажник — и страж, и актёр.

Любовь и осколки Сердце обычно любовь разбивает, Это закон бытия, а не зло. Каждый влюблённый об этом всё знает, Только безумно биение шло. Стук учащённый — и вот уже трещин Сеть расползается тонкой змеёй. Ты ещё любишь — но он не замечен, Он превращается просто в чужой. Долго ли будет струиться обида Сквозь микротрещины в сердце твоём? Скажешь себе: «Никакого мне вида Не было в счастье пустом и ничьём». Всё, что разбито, когда-то срасталось В новый рисунок — мозаику чувств. Только бы сердце опять не сдавалось, Как ни пытал бы его этот груз. Мир не кончается точкой разрыва, В небе луна совершает свой круг. Сердце — оно и красиво, и лживо, Но без него мы — без рук.

Пламя и пепел Ты был циничен, я — горда, сильна, Но страсть обоих нас сожгла до тла. «Мне безразличен он», — твердила ты, Но рухнули все прежние мосты. Слова бросали, как в костер дрова, И пламя жгло до самого нутра. Сегодня пепел стынет на ветру, Но сердце шепчет: «Я его верну». И в тишине, где спят былые сны, Я слышу эхо гулкой тишины. Быть может, завтра всё начнём с нуля, Два пепла, две судьбы, одна земля.

Последняя дорога Я еду к вам, друзья мои старинные, Где шум реки и запах тополей, Где в памяти остались дни былинные, Как свет в окне далёких фонарей. Последний раз я вижу эти дали, Где каждый камень помнит наш смех, Где мы когда-то счастье рисовали На карте детства, что не знала бед. Вот дом, где мы мечтали о победах, И двор, где ночь встречали до утра, И тропка к речке, что вела к обедам У костра, где пела гитара. Я обниму вас крепко, без печали, Хоть в сердце тихо шепчет: «Это — край». Мы вспомним всё, что время не украло, И слёзы смахнем, улыбаясь вновь. Пусть этот путь — последний и прощальный, Но в нём живёт наш молодой рассвет, Как эхо смеха, чистый и хрустальный, Что не умрёт, пока мы вместе есть.

Пенальти в Питере В Питере матч, на кону финал, «Спартак» с «Зенитом» вступили в бой. Фаворит — хозяин, но дух не упал, Игра напряжённая, счёт нулевой. Девяносто минут, и ещё полчаса, Никто не сумел пробить ворота. Судьбу решают теперь пенальти, И сердце забилось у всех до предела. Вратарь «Спартака» — Повод на замене, Он вышел спокойным, с холодным взглядом. Два удара отбил, как в учебном фильме, И дал команде надежду на лавры. А дальше — защитник, решительный Ву, Подошёл к мячу, замер весь стадион. Разбег, удар — и сетка дрожит, Победа! И крики, и слёзы, и смех. Так в тяжком поединке, под северным небом, «Спартак» одолел, пробившись в финал. Не фаворит, но духом и волей железным, Он празднует триумф, что сердцу так мил.

Край родной В старинном селе, где столетние липы шумят, Где каждая улочка помнит шаги прадедов, Я слышу, как травы о прошлом тихо говорят, И сердце сжимается от знакомых, родных бесед. Здесь пахнет парным молоком и прогретым хлебом, Кричат петухи, и коровы идут на луг. Под небом бездонным, как в детстве, я счастлив небом, И каждый куст здесь мне самый надёжный друг. В часовне старой лампада мерцает во мгле, Иконы в окладе тускнеют от времени лет. А где-то вдали, на пригорке, как на игле, Дом отчий стоит — мой надёжный приют и обет. Здесь всё мне знакомо: и росчерк колодца с журавлем, И скрип ступенек на крыльце под ногой. Люблю это небо, залитое солнечным теплом, И каждый листок, что кружит над моей головой. Старинное село — моя боль и отрада, мой дом, Ты в сердце моём навсегда, как молитва и свет. И где бы я ни был, я вечно к тебе влеком, Здесь корни мои, здесь начало и вся моя жизнь без бед.

Родное село В старинном селе, где столетние липы шумят, Где каждая улочка помнит шаги прадедов, Я слышу, как травы о прошлом тихо говорят, И сердце сжимается от знакомых, родных бесед. Здесь пахнет парным молоком и прогретым хлебом, Кричат петухи, и коровы идут на луг. Под небом бездонным, как в детстве, я счастлив небом, И каждый куст здесь мне самый надёжный друг. В часовне старой лампада мерцает во мгле, Иконы в окладе тускнеют от времени лет. А где-то вдали, на пригорке, как на игле, Дом отчий стоит — мой надёжный приют и обет. Здесь всё мне знакомо: и росчерк колодца с журавлем, И скрип ступенек на крыльце под ногой. Люблю это небо, залитое солнечным теплом, И каждый листок, что кружит над моей головой. Старинное село — моя боль и отрада, мой дом, Ты в сердце моём навсегда, как молитва и свет. И где бы я ни был, я вечно к тебе влеком, Здесь корни мои, здесь начало и вся моя жизнь без бед.

Корни предков Село старинное, ты помнишь Шаги прапрадедов моих? Ты в луговых просторах тонешь, Храня сказанья дней былых. Вот церковь белая на взгорье, Кресты сияют в синеве. Здесь находил я в тихом горе Покой на скошенной траве. Сады в росе стоят устало, И яблоки кладут в подол. Здесь время будто бы пристало, Замедлив жизни произвол. Скрипит калитка на задворках, Гуляет ветер меж оград. В моих воспоминаньях зорких Ты — словно драгоценный клад. И пусть года бегут куда-то, Твой образ в сердце не стереть. Старинное село, как плата, Вручило мне — имений треть.

Сумерки в бору Солнце садится. В печали, медленно шествуют тучи, застя кипящую ширь, распластавшись над шепчущим лесом. Солнце погасло. Все гуще тени под кронами сосен, дремлет, закутавшись в мох, ручья потускневшая влага. Птицы умолкли, лишь филин порой издаёт громкий крик, ветер улёгся в траву, притаившись в корнях у дороги. Мир погружается в сон, но не спит ещё древний старик времени, что застывает в мгновенье, стирая пороги. Сосны стоят, словно стражи, в безмолвном своём карауле, небо темнеет, и звёзды скользят по нему, как слеза. Тихо шуршит под ногами листва, и на этом ауле вечности я ощущаю себя, вглядываясь в небеса. Между стволами блуждает туман, словно призрак былых дней, что ушли безвозвратно в немую глухую темень. Только костёр мой трещит, разгоняя тревоги мои, и догорает заря, превращая ручей в драгоценный камень. Ночь вступает в права, укрывая всё чёрным плащом, спят муравьи и цветы, только я не могу уснуть. В этой тиши слышен шёпот миров, что лежат за плечом, и я шепчу им в ответ, чтобы путь свой домой отыскать.

Закат над лесом Солнце садится. В печали, медленно шествуют тучи, застя кипящую ширь, распластавшись над шепчущим лесом. Солнце погасло. Все гуще тени под кронами сосен, дремлет, закутавшись в мох, ручья потускневшая влага. Ветер утих, и листва замерла в ожиданье прохлады, только кукушка вдали отсчитывает минуты. Словно природа сама надевает на плечи ограды, чтоб не тревожить покой этой вечерней минуты. Звёзды зажглись над рекой, отражаясь в воде серебристой, месяц взошёл и рассыпал по чёрной воде позолоту. Воздух пропитан росой, он прохладен и чист, как агат, шепчутся травы, готовясь к утру передать всю заботу. Где-то вдали, за холмами, проснулся забытый огонь, дымом струится к луне, унося с собой тайну земли. Я же стою на опушке, вдыхая вечернюю боль, и отпускаю свой день в бесконечную даль, где корабли утренних снов уплывают под шёпот ночного дождя, чтобы вернуться на рассвете, когда будет новый восход. Тихо ложится туман, всё собою обняв и сродня, в мир этот снова приходит покой, и душа оживёт.

Село моё Старинное село, любимое, родное, Ты шепчешь мне о прошлом, как живое. В тени берёз и старых, мудрых лип Здесь каждый камень — памяти уклад, И даже ветер, что листвой шуршит, Хранит легенды, что века молчат. Здесь дом стоит с резным крыльцом своим, Где дед сажал цветы перед окном, И пахнет сеном, мёдом и теплом, И звон ручья сливается со сном. А на закате, в золотой пыли, Дорога вьётся лентой вдоль земли, И колокольни слышен тихий звон, Зовёт на вечер, словно дивный сон. Здесь каждый знает каждого в лицо, И хлебосольство наше без конца, И в каждом взгляде — искренность и свет, Чего в больших городах, увы, уж нет. Старинное село, ты — света луч, Среди тревог и повседневных туч. Ты — корень мой, ты — вера и любовь, К тебе я возвращаюсь вновь и вновь.

Край отцов Старинное село, любимое, родное, Ты — отчий край, где всё мне дорогое. Здесь встарь крестьяне сеяли свой хлеб, Здесь лил свой пот и проливал свой гнев. Ты помнишь толчею на площадях, Когда базар гудел в семи ветрах. А нынче тишь и только поутру Петух встречает солнце на ветру. По улицам бредёт седой старик, В его глазах — столетий яркий миг. Он помнит всё: и радость, и беду, Как жили здесь когда-то на виду. Девчонки в сарафанах до колен Бежали в поле, покидая плен Домов, где пахнет щами и теплом, Где вечер коротают за столом. Люблю твои закаты и встаю С зарею, чтоб увидеть вновь твою Красу, что время, кажется, не тронет, Пока в душе частица рая тонет. Так пусть века проходят, не спеша, В селе старинном дышит вся душа. И каждый, кто хоть раз здесь побывал, Частицу сердца навсегда отдал.

Плачущий берег Дождь заунывно бормочет долгую, грустную сказку — сказку, рождённую в муках мрачно настроенной тучей. Берег кромсая, хнычет волна, жалуясь вслух на злодейство ветров, и из глубин ошалевшего леса птицы в паническом страхе кричат. Ветви гнутся под пошлым напором, словно под тяжестью старых утрат. Мир замирает в холодной агонии, краски уходят, оставив лишь тень. Капли стучат по листве обветшалой, вторят биенью дождливого дня. Небо устало роняет потоки, море вздыхает солёной тоской. Где-то вдали, за размытой дорогой, машет фонарик худой и босой. Слушай же, берег, о чём шепчут воды: в каждой волне — возрожденья заря. Даже когда всё вокруг замирает, жизнь продолжается, вечно паря.

Осенняя сказка дождя Дождь заунывно бормочет долгую, грустную сказку — сказку, рождённую в муках мрачно настроенной тучей. Берег кромсая, хнычет волна, жалуясь вслух на злодейство ветров, и из глубин ошалевшего леса птицы в паническом страхе кричат. Чёрные лужи глотают дождинки, слёзы небес, что с порывом летят. Листья кружатся в безумном танце, ветер срывает последний покров. Стелется туман над водой, словно дыханье продрогших веков. Только вдали, за туманом и влагой, теплится свет от ночного окна. Кто-то там ждёт, забыв про усталость, чтобы прогнать эту хмурь дотемна. Слушай же, сердце, осеннюю повесть: в каждой слезинке — грядущий апрель. Даже когда равнодушна природа, внутри нас теплится жизни качель.

Последний взгляд весны Отцветают сады, и вишнёвый снег Закрывает тропинки двора. Этот белый и нежный побег Умирает — ему же пора. Шелестят лепестки под ногой, Ветер гонит их вдаль по реке. А весна, как шальной конвой, Уже держит путь налегке. Мы стоим у калитки вдвоём, Ты роняешь цветок на ладонь. Отцветает всё, что живём, Остаётся лишь малая горсть. Кружат в воздухе белые сны, Закрывая последний просвет. Отцветают сады до весны, И другого спасения нет.

Отцветают сады Отцветают сады, и лепестки, Как снежинки, летят на траву. Аромат уходящей весны Я с дыханием тихим вдохну. Облетает сирень, и сирень Пропитала дождём и теплом. В этот грустный прощальный день Мы с тобою вдвоём под зонтом. Отцветают сады, и вдали Где-то птица поёт о былом. Мы любовь до зимы сберегли, Но расстаться приходит черед. Отцветают сады, но в душе Остаётся их вешний мотив. И на новом, пустом этаже Я храню этот нежный изгиб.

Прощание с весной Вот и весна уходит на покой, Помашет нам зелёною рукой. Цветы роняют лепестки в траву, Как будто шепчут: «Я ещё живу». Ещё вчера гремели соловьи, А нынче стихли песенки свои. Лишь ветер гонит облака гурьбой, Прощаясь с этой вешней красотой. Уходит май, и с ним уходит свет, Который дарят нам двенадцать лет. Но каждый год, как в первый раз, весна Приходит к нам, и вновь душа ясна. Мы провожаем этот нежный миг, Как будто бы последний материк. В душе печаль, но светлая она, Ведь осенью она нам не страшна. Весна ушла, но в памяти живёт, Как первый поцелуй, как сладкий мёд. Мы ждём её, и знаем: через год Она опять к нам в гости придёт.

Весна уходит Весна уходит, тает вдалеке, И лепестки кружат на ветерке. В саду сирень роняет свой наряд, И соловьи прощально не молчат. Ещё вчера всё зеленью цвело, И солнце грело, в окна к нам пекло. Сегодня же прохлада и туман, И дождик моросит, как из-под крана. Ушла весна, оставив нам мечты, И ароматы свежей красоты. Мы провожаем этот дивный миг, Вдыхая с грустью нежный, слабый крик. Но знаем мы: за летом вновь придет Другая жизнь, и время не уйдет. Весна вернётся, снег растает вновь, И в сердце возродится к миру любовь. А пока стоит прощальная пора, Когда природа смотрит из окна. Мы в памяти храним весенний свет, И ждём, когда наступит новый бред.