Философская лирика

Круглая печаль В затуманенное дождем стекло Вплывает лик — неясный, но знакомый. Она глядит, как время истекло, Как мир застыл в печали невесомой. Едва заметна детская черта На круглом, беззащитном, нежном лике. Дождя прозрачная игра, чета, Рисует грусть на этом странном миге. А за стеклом — размытый, серый свет, Ни слова, ни движенья, ни ответа. И даже дождь не спросит: сколько лет В душе хранится эхо без ответа? Уйдет туман, исчезнет этот взгляд, Останется лишь тихая забота: Что мы несем в себе — уже не спрятать вспять, А круглое лицо — как дверь в полет.

Прозрачная печаль В затуманенное дождем стекло Глядит лицо, что кругло и неясно, Как будто время медленно прошло И стало всё прозрачно и опасно. Она сидит, укутав плечи в шаль, И смотрит в мир размытых очертаний. Её глаза хранят одну печаль Из тихих, неслучившихся мечтаний. Дождь по стеклу рисует свой узор, Смывая чёткость линий и границы. И замирает тихий разговор, В котором были лишь её страницы. А мне так жаль, что эта дымка лет Не сохранит ни нежности, ни слова. Лишь круглый, будто детский, силуэт В стекле застыл — и больше нет былого.

Возвращение Стамбул не отпускал её, звал вновь Через моря, границы и пространства. Она вернётся, чтоб увидеть кровь Своих воспоминаний и убранства.

«Стул обещаний» На посуле как на стуле: сядешь — и сидишь, Ждёшь, когда же сбудется, что тебе сулили. Но слова — как мыльные пузыри, глядишь — Лопнули, и снова ты один в пыли. Обещали море счастья, райские сады, А выходит — пустота и битый кирпич. Ты сидишь на этом стуле, ждёшь воды, Но в руке лишь сухой песок — не кликнешь «клич». Долго ждать — надоедает, ноги затекли, Спина устала, шея ноет — прямо беда. А посулы всё звенят, как колокольчики вдали, Только близко подойдёшь — исчезли, да-да. Хорошо, когда есть силы встать и уйти, Не оглядываясь, бросив стул за спиной. Ты не жди чужих посулов — сам себе свети, И не будь наивным, словно мальчик в час ночной. На посуле как на стуле: научись вставать Вовремя, пока не рухнул, не сломал хребет. Лучше самому строить, чем на небо звать, И тогда в руках твоих — не пустой обет.

Неразрывная связь Стамбул не отпускал её, звал вновь Через моря, границы и пространства. Она вернётся, чтоб увидеть кровь Зари над ним — символ постоянства.

Город-магнит Стамбул не отпускал её нигде, Звал через океаны и пустыни. Она вернётся вновь к своей звезде, Где город спит в рассветной бледно-сини.

Вечный зов Стамбул манил её, как дальний свет, Сквозь шум дорог и плеск чужой воды. Она вернётся, чтобы видеть след Зари над куполом седой беды.

Сын-защитник Александр — победитель по судьбе, Ты растёшь спокойным и надёжным. Мама верит: всё по плечу тебе, Сыном быть — призвание возможным.

Поле битвы На поле битвы — тишина, Лишь ветер воронов качает. Здесь жизнь и смерть, как две стены, И боль границы не смягчает. Окопы, грязь, и кровь, и пот, И каждый день — как год разлуки. Здесь не до песен и красот, Здесь автомат сжимают руки. И дети ждут, и жёны ждут, В молитвах, сжавшись у иконы. А письма с фронта не дойдут, Они сгорели в обороне. Но жизнь берёт своё — весной, Когда растает снег на поле. Мы выживем, и с тишиной Придёт конец жестокой воле. Пусть память будет как гранит, О тех, кто не вернулся к дому. И совесть в сердце говорит: „Не повторяйте зла такого!“

Тревожный горизонт Взрывается тишина на востоке, Земля содрогается от огня. Ушли в неизвестность, оставив уроки, Но сердце стучит, не щадя и кляня. И брат на брата, и кровь на знамёнах, И в поле ромашки сгорают дотла. Кто прав, кто виновен — в дыму похоронок, Но память о павших в веках не легла. Мы плачем ночами, мы молимся в храмах, Мы ждём, что закончится этот кошмар. Но время бежит в этих горьких гекзаметрах, И стих наш — осколок, разбитый удар. Дороги войны не ведут прямо к миру, Они петляют по душам и снам. Мы учимся жить, пробиваясь сквозь лиру, И верить, что мир всё же нужен всем нам. А небо в разрывах, и солнце в тумане, И дети не знают, где их отцы. Мы пишем стихи о жестокой нирване, Где даже бойцы — не всегда храбрецы.

Вернись, Раджа Ты пропал в апреле, в самый сок, Когда земля оттаивала сном. Ни писем, ни звонков — один лишь срок Томит семью своим пустым окном. Но мы не гасим веру: ты живой, Твой позывной нам светит маяком. Вернись, Раджа, мы стали все стеной, Чтоб встретить тебя теплым вечерком. Держись, братишка, помни: дома ждут, Где жёлтый свет в окошке не погас. Твой след в сердцах, и пусть метели врут, Мы знаем — ты вернешься в этот час.

Жди, Раджа Апрельский ветер в поле стынет, Ни весточки, ни тишины. Твой позывной, как отсвет синий, Мерцает средь кромешной тьмы. Семья не гасит в доме свечи, И мать не спит который день. Мы верим: ты вернешься вечером, Разгонишь эту злую тень. Ты жив — так сердце подсказало, Оно не врет, хоть боль остра. Земля родная тебя ждала, Вернись, пожалуйста, с утра.

Лёгкость бытия Я отпускаю с лёгкостью багаж, Из горьких слов, обид и едких фраз. Вчерашний день — развеянный мираж, И он теряет надо мною власть. Как птица, расправляю я крыла, Срывая путы старого гнезда. Душа моя отныне весела, В ней больше нет ни капельки стыда. Я сбрасываю тяжесть старых ран, Что не давали двигаться вперёд. Теперь я — капитан своих же стран, Где каждый новый день наоборот. Прощаю тех, кто ранил невзначай, И сам себе даю обет молчать О том, что было — прошлое встречай Улыбкой, чтоб свободным стать опять. И пусть порой накатывает грусть, Я знаю: это просто миражи. Я отпускаю всё — и в этом суть, Чтоб жить легко и искренне, без лжи.

Освобождение Я отпускаю с лёгкостью багаж, Из горьких слов, обид и едких фраз. Вчерашний день — развеянный мираж, И он теряет надо мною власть. Уходит боль, как талая вода, Смывая груз ненужных мне оков. Я больше не вернусь туда, куда Меня тянули путы этих слов. Прощаю всё, что было не со мной, Что я придумал, множа пустоту. Я стал другим — открытым и живым, И в сердце воцаряю чистоту. Обиды тают, словно снег весной, Ошибки — просто опыт, не позор. Я отпускаю прошлое с душой, Чтоб сделать к свету смелый разговор. Теперь легко дышать и просто жить, Без груза фраз, что ранили вчера. Я научился прошлое любить, Как мудрый друг, что дарит мне утра.

Лёгкость бытия Я отпускаю с лёгкостью багаж Из горьких слов, обид и едких фраз. Вчерашний день — развеянный мираж, И он теряет надо мною власть. Дышать свободней, чем вчера, сейчас, И верить, что всё лучшее — в пути. Смывает тишина чужую грязь, И сердцу больше некуда идти. Я отпускаю прошлое, как дым, Который тает в утреннем луче. Мне стало ясно: мы не устоим Пред тем, что держит нас на волоске. Прощаю всех, кто ранил невзначай, И сам себе дарую этот свет. Ведь в лёгкости бытия — не знаю тайн, А истина, что в сердце, даст ответ. Так пусть же этот багаж улетит В небытие, где нет ни слёз, ни фраз. Вчерашний день — всего лишь старый щит, Я отпускаю — и живу сейчас.

Освобождение Я отпускаю с лёгкостью багаж, Из горьких слов, обид и едких фраз. Вчерашний день — развеянный мираж, И он теряет надо мною власть. Как птица, что расправила крыла, Я поднимаюсь выше суеты. Здесь, где душа свободою светла, Сбываются заветные мечты. Простив себя за пройденные сны, Я обретаю тихую весну. Мне больше не нужны чужие сны, Я своё сердце заново верну. И пусть порой дорога непроста, Я знаю: за спиной не груз, а опыт. Смотрю вперёд — там чистые листы, Где каждый шаг как благодатный ропот. Так отпускаю с лёгкостью багаж, И в этом жесте — сила, не беда. Вчерашний день — не более чем страж, Что не пройдёт за мною никуда.

Лёгкость бытия С плеч долой тяжёлый груз обид, Обидных фраз и горечи потерь. Душа, как птица, в небеса летит, Открыта вновь для счастья и теперь.

Освобождение Я отпускаю с лёгкостью багаж, Из горьких слов, обид и едких фраз. Вчерашний день — развеянный мираж, И он теряет надо мною власть.

Новый старт Я отпускаю груз былых обид, Что душу жгли и тяготили плоть. Душа теперь свободная летит, Готовая обиды все простить.

Прощение Я отпускаю боль, что берегла, Из горьких слов и едких фраз сплеталась. Душа моя от грусти отошла, И в ней надежда снова засияла.

Урок Я отпускаю груз обид и фраз, Они — урок, а не вериги зла. Душа взрослеет, мудрость в ней зажглась, И в этой лёгкости вся жизнь светла.

Свобода Я отпускаю прошлое легко, Обиды, фразы — всё уходит прочь. Душа вздыхает, ей теперь легко, И в сердце больше не царит ночь.

Осенний дождь Когда роняет осень первый лист, Дрожит по веткам шум тревожный. И тихо, молчаливо мы глядим, Как ветер лист вдаль угонит. Осень заливает нас водой, Как будто прощения просит. И кажется, что улицы пусты, И грусть тревожит сердце, душу. По стеклам струи дождевые Чертой ползут, как мысли вязки. И листья мокрые, кривые, Ложатся в лужи, словно сказки. Они шуршат под башмаками, Напоминая о былом. И небо серое над нами Слилось с дождливым, злым стеклом. Но в этой влажной меланхолии Есть красота и тишина. И мы, укутавшись в неволие, Пьем чай, смотря в окно до дна.

Осенний лист Когда роняет осень первый лист, Дрожит по веткам шум тревожный. И тихо, молчаливо мы глядим, Как ветер лист вдаль угонит. Осень заливает нас водой, Как будто прощения просит. И кажется, что улицы пусты, И грусть тревожит сердце, душу. И мы стоим под серым небом, Смотря, как капли бьют по лужам. И каждый лист, что падал мимо, Напоминает, как мы тужим. О том, что лето пролетело, И птицы в теплые края умчались. И только эхо в тишине звенело, А мы с тобою навсегда прощались. Но осень дарит нам покой, И золото листвы на ветках. И мы бредем с тобой домой, От грусти прячась в теплых пледках.